Первая гражданская война в Риме

Но после отъезда Суллы, когда Цинна внес свой законопроект, он встретил куда меньшую поддержку, чем год назад. Если трибун провел закон об италийцах и вольноотпущенниках без сопротивления со стороны комиций (иначе Сулле не потребовалось бы тормозить голосование с помощью неприсутственных дней), то на сей раз обстановка складывалась явно иная, многие трибуны наложили вето на его rogatio, Сульпицию же, как указывалось, не помешал ни один. Что же произошло?

В источниках прямого ответа на этот вопрос нет, а потому возможны лишь более или менее вероятные предположения. Верхи стремились к сохранению стабильности, а законопроект Цинны означал ее подрыв, тем более что за этой рогацией могло последовать предложение вернуть марианцев, которое наверняка уже обсуждалось на сходках[1194] и вряд ли вызывало сочувствие у большинства влиятельных сенаторов. Кроме того, если теперь принятие законов перешло в ведение центуриатных комиций (см. выше), где влияние состоятельных граждан, больше приверженных стабильности, было сильнее, чем в трибутных, то неудивительно, что ситуация стала складываться не в пользу Цинны.

С началом нового тура гражданской войны, видимо, оживились эсхатологические настроения. Вновь источники фиксируют зловещие знамения — в частности, Валерий Максим (I. 6. 10) рассказывает о том, как от статуи Аполлона сама собой отвалилась голова, которую будто бы не могли оторвать от  земли. Именно с этим событием связывает, проводя аналогию с событиями 461 г.[1195], Ж. Гаже обращение сенаторов к Сивиллиным книгам (libri fatales), в которых нашли сообщение о том, что изгнание Цинны и шести трибунов обеспечит спокойствие на будущее (Gran. Lic. 15F)[1196]. Во время осады Рима, как уверяет Обсеквент (Prod. 56а), видели, как небо рушится на Землю, удары поражают оружие и значки, а воины гибнут. (Характерно, что применительно к 88 г. Обсеквент рассказывает лишь о знамениях, связанных с Союзнической и Первой Митридатовой войнами, но ничего не говорит о захвате Суллой Рима.) Неясно, когда появились сообщения об этих знамениях, равно как и толкование смерти Помпея Страбона как гибели от удара молнии. Думается, однако, что осквернение его тела во время похорон произвело впечатление уже тогда, коль скоро этот, не столь уж значительный сам по себе факт, сохранился в памяти потомков.

Однако имели место и иные настроения. На монетах, призванных отражать установки официальной пропаганды (но также, несомненно, и настроения определенной части общества, их разделявшей), встречаются изображения в ином духе. На аверсах денариев Л. Рубрия Доссена (87 г.)[1197] мы видим голову увенчанного лавровым венком Юпитера со скипетром, Юноны в диадеме, с покрывалом и скипетром, Минервы в шлеме и с эгидой, а на аверсе квинария — голову увенчанного лавром Нептуна с трезубцем на реверсах денариев — Викторию на квадриге или биге[1198], квинария — стоящую Викторию с венком и пальмовой ветвью, напротив нее — украшенный цветами алтарь со свернувшейся кольцом змеей[1199]. Г. Мэттингли (2005, 58) видел в этом выражение благодарности богам за победу в гражданской войне, не уточняя, в какой именно, что, в общем, понятно, поскольку речь могла идти как о марианцах, так и об их врагах (после изгнания Цинны). Более вероятным, как уже говорилось (см. с. 200), представляется второе. Обращает на себя внимание, что изображены все боги капитолийской триады, что, очевидно, призвано подчеркнуть важность этой победы.