Церковь и политический идеал

Полемизируя – заочно – с Марксом, видевшим в классе собственников лиц, реально управляющих жизнью всего общества и формирующих по своему усмотрению всю государственную машину при капитализме, Мизес приводил следующий довод против такой постановки вопроса. Капиталисты и предприниматели, считал он, играют, конечно, важную роль в экономике. Они как бы стоят у штурвала корабля в его плавании по свободному рынку. Между тем они вовсе не вольны определять курс «корабля» и обязаны беспрекословно выполнять команды капитана, роль которого играет потребитель[394].

Однако, и с этим нужно согласиться, если мы принимаем эту точку зрения, идея равных гражданских прав и требование гармонизации общественнополитических отношений не может строиться на превалирующем значении какойто одной группы лиц. Может показаться, что управление экономикой со стороны потребителя приведет к ненужной анархии производства и дисгармонии в общественных отношениях.

Мизес выходит из затруднительного положения, высказывая новый тезис о том, что превосходство самого потребителя не безгранично. «Если ктото вознамерился бросить вызов суверенитету потребителей, то может попробовать. В условиях рынка у каждого есть право противостоять оппозиции. Никто не может заставить покупать ликеры и оружие, если сознание возражает. Следовать целям общества не обязательно. Только человек может решать и выбирать между материальной выгодой и тем, в чем он видит свой долг. В рыночной экономике только индивид решает в последней инстанции, каким ему быть»[395].

В системе, где гарантируется частная собственность на средства производства, шкала ценностей формируется независимо всеми членами общества. Каждый участвует в ее формировании и как потребитель, и как производитель. «Так в процессе игры и взаимопересечения двух оценочных процессов экономический принцип показывает способ управления как потреблением, так и производством. Так возникает стоимостная шкала, дающая каждому из нас возможность соразмерять запросы с экономическими критериями»[396].

Мы видим довольно гармоничную картину демократического общества: индивид, свобода которого лежит во главе угла общественного идеала, выступает в качестве потребителя и производителя, совокупность его оценок определяет потребительскую ценность товара, в связи с чем рыночная экономика стремится все больше и больше ориентироваться на его запросы и вкусы, тем более что в силу своей природы она должна удовлетворить все запросы. Только в этом случае ее цель, а следовательно, цель абстрактного лица – получение прибыли и самореализация, будет максимально достигнута. Рынок индивидуален по своей сути, поскольку стремится удовлетворить запросы каждого лица и, собственно говоря, состоит из свободных индивидов. Он максимально мобилен и не склонен стремиться, по мнению Мизеса, к устойчивым образам идеального или утопического общества. Право, закон и демократия выступают гарантами свободного экономического общества, формируя содержание таких идеалов, как равенство всех перед законом, презумпция равных политических и экономических прав и т.д.