Николай Вавилов. Ученый, который хотел накормить весь мир и умер от голода
- Автор: Прингл Питер
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: Альпина Паблишер
- ISBN: 978-5-9614-3450-7
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Николай Вавилов. Ученый, который хотел накормить весь мир и умер от голода». Краткое содержание книги:
Воссоздавая историю того, как величайшая гуманитарная миссия привела Николая Вавилова к голодной смерти, Питер Прингл опирался на недавно открытые архивные документы, личную и официальную переписку, яркие отчеты об экспедициях, ранее не публиковавшиеся семейные письма и дневники, а также воспоминания очевидцев. Глубоко человечный и яркий рассказ рисует очень живой образ блестящего ученого, жизнелюба и подвижника, до самых последних дней не расставшегося со своей великой мечтой.
Настойчивость Прянишникова и вмешательство Лондонского королевского общества привели к тому, что Берия обратил внимание на дело Вавилова. 4 июля 1942 года Николай Иванович Вавилов и его сокамерник Иван Капитонович Луппол получили сообщение, что смертные приговоры им заменили на двадцать лет исправительно-трудовых лагерей[474].
Вавилова и Луппола перевели из камеры смертников в общую камеру, где арестованных выводили на прогулку, а время от времени им полагалась баня. Местный профессор-энтомолог Александр Андреевич Мегалов, узнав, что Вавилов в саратовской тюрьме, отправил ему продовольственную передачу. Были приняты только первые три посылки, и в ответ пришла короткая записка: «Спасибо Н. Вавилов»[475]. Луппола вскоре отправили в лагерь, а Вавилов продолжал ждать решения о своей участи всю осень и начало зимы. Хоть он и не падал духом, его состояние ухудшалось, жизнь в нем угасала.
В эти дни в камере с ним ненадолго оказался молодой биолог. Когда его втолкнули внутрь, он увидел, что у окна над клочками бумаги с обломком карандаша в руках склонился седой призрак. Рядом лежала стопка листов. Приблизившись, молодой человек узнал Вавилова, которого встречал много лет назад. Молодой ученый позже вспоминал, как обратился к Вавилову:
«– Здравствуйте, Николай Иванович!
Он пристально посмотрел на меня (до гробовой доски не забуду эти полные скорби глаза!).
– А вы знали меня раньше?
– Да как же, Николай Иванович! В 1933–1934 годах мы с вами много-много раз встречались. В те годы я, тогда еще юноша, был в ВИР на курсах повышения квалификации от Ярославской селекционной станции».
Подумав несколько минут, Николай Иванович предложил бывшему студенту сесть рядом. Он не спрашивал, за что собеседник попал в тюрьму и надолго ли. Вместо этого они поговорили об институте и о старых сотрудниках. Вавилов рассказал о последней поездке в Западную Украину. Затем наступило время обеда. Охранники пропихнули миски с баландой в окошко в двери камеры. «Я протянул Николаю Ивановичу миску, ложку и кусок хлеба, – вспоминает рассказчик. – Он съел очень мало. В той же миске я дал ему второе. Он взял в левую руку, осмотрел миску и сказал: “Запомни, Павлуша, посуда, как и человек, должна быть чиста и снаружи, и внутри”.
Я извинился перед ним, сказав, что не дали воды, чтобы вымыть посуду.
– Знаю, дорогой мой, знаю… – тихо проговорил Вавилов».
После обеда тюремные надзиратели увели Николая Ивановича. Молодой коллега помог ему собрать записки, сверток белья, полотенце. «Со слезами на глазах я пожал его добрую милую руку. Чувствовал, что это последнее рукопожатие. Николай Иванович был очень болен. Это было в конце 1942 года…»[476].
В доме рядом с тюрьмой № 1 Елена с сыном тоже боролись за жизнь. Железная печка-буржуйка быстро согревала их комнату, но едва огонь догорал, наступал холод. Спать приходилось в пальто. После того как его двоюродного брата Геннадия призвали в танковые войска, Юрий пилил дрова в одиночку. Елена почти ничего не могла делать своими изуродованными артритом руками. Особенно они болели, когда она штопала сыну носки.
Елена попыталась устроиться на работу в Сельскохозяйственный институт Юго-Востока, но жену «врага народа» на работу не взяли. По выходным Юрий ходил на пристань на берегу Волги за плитками жмыха, который оставался на местной фабрике подсолнечного масла, – он немного утолял голод. Немцы бомбили Саратов. Крупнейшие с начала войны налеты на саратовские заводы провоцировали сильные пожары. С каждым днем прибывали все новые беженцы из Ленинграда и рассказывали об ужасах блокады. Постоянно приходили известия о боях под Сталинградом. На продуктовые иждивенческие карточки выдавалось по триста граммов черного хлеба на человека – столько же, сколько в тюрьме. Сергей Вавилов, эвакуированный Государственным оптическим институтом, которым он руководил, в Йошкар-Олу[477], в семистах километрах к северу от Саратова, регулярно отправлял Елене с Юрием денежные переводы.
Сергею тоже не было известно, где и в какой тюрьме находится Николай. Жить без брата ему было «тяжело невыносимо»[478]. Во сне он видел брата, «исхудавшего, с рубцами запекшейся крови». Весной 1942 года он писал в дневнике: «О Николае по-прежнему ничего, словно умер. А может быть, и умер?»
Деньги, которые он посылал Елене и Юрию, очень выручали их, но могли и вызывать зависть. После одного из переводов Елена отправила Юрия на рынок купить картошки. Он с большим трудом донес на спине тяжелый мешок и втащил в погреб под домом. Но за ним подглядывал кто-то из соседей, и ночью мешок украли, сорвав замок с погреба. Елена переживала кражу очень тяжело, плакала, а Юрий старался ее успокоить[479].
474
Высказывались различные предположения о том, какой работой мог бы заниматься Вавилов в случае отправки в трудовой лагерь. В качестве одной из возможностей называют работу над культивированием кок-сагыза, известного под названием «русский одуванчик», для производства натурального каучука. Такую идею обдумывали и в гитлеровской Германии, у которой, как и у СССР, не было естественного источника этого ценного сырья.
475
Цит. по: Медведев Ж. А. Взлет и падение Лысенко. – С. 117.
476
Дяченко С. Подвиг. – С. 1–2.
477
C. И. Вавилов в 1932 году был назначен научным руководителем Государственного оптического института (ГОИ) в Ленинграде и оставался им до избрания в 1945 году президентом АН СССР. В 1934 году он был также назначен директором Физического института АН СССР (ФИАН), в том же году переведенного в Москву. ФИАН был эвакуирован в Казань, и С. И. Вавилов постоянно ездил туда из Йошкар-Олы, куда был эвакуирован ГОИ.
478
Дневники С. И. Вавилова. Запись от 15 марта 1942 г., Йошкар-Ола // ВИЕТ. – 2004. – № 2. – С. 11–12.
479
Ю. Н. Вавилов. Интервью автора.