Руководство для одиноких сердец [The Survivor's Guide to Family Happiness]

— Но О’Мэлли так и не приняли меня в семью, даже когда Тилтон понес Кэт показать матери. Я хорошо помню тот день. Он пришел с девочкой назад и рассказал, что мать начала плакать и кричать и даже не пустила его с ребенком на порог, — представьте, как испугалось дитя в розовом покрывальце, удивленно глядя вокруг большими голубыми глазенками. А потом миссис О’Мэлли перешла всякие границы, намекнув сыну, что Кэт может быть и не его дочерью. Где доказательства, что отец именно он? И тогда я поняла: надо убедить ее, что у нас с Тилтоном все серьезно, мы не расстанемся, и ей придется принять этот факт.

Я решила родить второго ребенка.

— То есть меня, — произнесла Куколка.

— Да, — кивнула Фиби. — Мир нуждался в тебе. Но на этот раз я никому не сказала о своем замысле.

— Сказала. Мне. И я ответил, что ты сбрендила, — напомнил Эй-Джей.

— Ну, может быть. По крайней мере, очень на тебя похоже. Но я знала, что должна это сделать, и снова Тилтон думал, что я предохраняюсь, а я молилась о ребенке. Но на этот раз мой план точно должен был сработать! Миссис О’Мэлли увидит, какая я замечательная мать, поймет, что я деятельная, целеустремленная личность, и захочет, чтобы я стала ее невесткой. А когда Тилтон поступит в колледж, я поеду вместе с ним, мы поселимся в семейном общежитии и станем вместе растить детей. Это будет чудесное начало долгого брака.

Но О’Мэлли выбрали колледж, Тилтона туда приняли, и родители стали настаивать, чтобы он уехал. Я была на седьмом месяце беременности, а он собирался уехать. Навсегда.

Эй-Джей поерзал на стуле.

— Ты точно хочешь рассказывать остальное? — спросил он, и Фиби ответила:

— А как же? Они хотят знать всё. Вот только мой стакан пуст, а мне потребуется еще виски.

Барнс встал и налил всем по новой.

— Я немного подзабыл правила гостеприимства, — улыбнулся он. — Может быть, нам обсудить сегодняшний великолепный концерт?

— Поздно прятаться в кусты, Эй-Джей. Я должна рассказать историю до конца. Итак, стояло лето, помню даже дату — девятнадцатое августа, — а О’Мэлли так и не желали иметь со мной ничего общего. В тот вечер они устроили для Тилтона роскошную прощальную вечеринку, а на следующее утро он должен был уезжать в колледж. Он соглашался со всеми решениями родителей, абсолютно не пытаясь перечить им. Для меня такая безропотность оказалась самым большим потрясением. Меня даже не пригласили на празднество, и с этим он тоже не спорил. А ведь он любил меня, очень любил и не хотел никуда уезжать. Он уверял меня, что вылетит из колледжа после первого же семестра и к Рождеству будет дома и тогда скажет родителям, что мы женимся, и они больше не смогут указывать ему, как жить.

Так что у нас оставалась всего одна ночь. Я выбралась из дома через окно и побежала на встречу с Тилтоном и Эй-Джеем. У всех троих настроение было паршивое, но мы отлично провели вечер. А я была уже такой неуклюжей, с огромным животом…

— Не такой уж неуклюжей, — поправил ее Эй-Джей. — Ты еще могла бегать и лазить из окон.