Дарвиновская революция

Именно этим и занимался Дарвин в конце 1838 года. Он еще раз прочел «Философию» и второй раз, тщательно и не торопясь, читал «Историю» Уэвелла[30]. Судя по комментариям, которые он оставил на страницах этой книги, его больше всего интересовали те же принципы, которые были характерны для ньютоновской астрономии и которыми так восхищался Уэвелл, а также те доводы против органического эволюционизма, которые выдвигал и отстаивал Уэвелл. Дарвин стремился к тому, чтобы его теория была по возможности столь же непогрешимой, как законы Ньютона, и старался заранее учесть худшие из нападок, которым могли бы подвергнуть ее критики. Но как этого добиться? Мы знаем, что Гершель и Уэвелл, будучи очень близки методологически, расходились в своих взглядах на концепцию vera causa: Гершель считался лишь с эмпирическими, аналоговыми доводами, почерпнутыми из личного опыта, тогда как для Уэвелла, рационалиста, важнейшим фактором являлась непротиворечивость индукций, направленных вверх. И Дарвин прилагал все силы к тому, чтобы его теория удовлетворяла и той, и другой концепции vera causa.

Возьмем первую, аналоговую концепцию Гершеля. В контексте открытия Дарвина на него, возможно, больше всего повлияла, как он впоследствии сам признавался, именно аналогия между искусственным и естественным отбором, хотя она – вопреки тому, что он заявлял позже, – и не сыграла здесь решающей роли. Опять же, возможно, не сыграла. Для нас важно не это, а то, что мы наконец заполучили идею естественного отбора, а заполучив, оказались перед необходимостью ее обоснования; для Дарвина же необходимости еще раз упоминать об аналогии не существовало. Действительно, имелись вполне основательные причины, почему он воздержался от упоминания об этом, как воздержался и Уоллес спустя 20 лет. С точки зрения Лайеля, Уэвелла и всех прочих, reductio эволюционизма – это прежде всего то, что искусственный отбор не ведет к непрерывным, постоянным изменениям. Но хотя Дарвин, судя по всему, и разделял этот взгляд с другими учеными до открытия фактора естественного отбора, однако лишь после прочтения труда Гершеля он вдруг начал акцентировать внимание на этой аналогии. «Самая удивительная часть моей теории – что одомашненные породы органики создаются теми же самыми средствами, что и виды» (E, с. 71; я полагаю, что под словом «средства» Дарвин подразумевает, как всегда, наследование приобретенных признаков). Более того, Дарвин вскоре начал подумывать о том, чтобы было бы неплохо использовать эту аналогию и в ходе публичного обнародования своей теории.