Дарвиновская революция

Это тот момент, где нам необходимо быть осторожными, ибо начиная отсюда и дальше те мыслительные процессы, которые отражены в записных книжках Дарвина, и рассказ самого Дарвина о том, что привело его на путь естественного отбора, совершенно разнятся и не совпадают (Лимож, 1970; Герберт, 1971). По поводу своего открытия Дарвин пишет: «Я пришел к заключению, что отбор – основной принцип преобразований, на основе изучения одомашненных животных; а затем, читая Мальтуса, я понял, как этот принцип осуществляется на практике» (Дарвин и Сьюард, 1903, 1:118). Все, казалось бы, предельно ясно. Мир домашних животных предоставил Дарвину наглядные свидетельства того, что отбор пусть незначительных, но полезных вариаций ведет в конечном счете к адаптациям, дающим важное преимущество в борьбе за существование, и хотя поначалу он не мог понять, как это происходит в мире дикой природы, он, опираясь на аналогии, убедился, что это возможно.

Но его записные книжки не отражают эту картину. Дарвин быстро понял (если только не понимал еще до этого), что искусство выведения новых пород заключается в отборе и закреплении благоприятных вариаций и что эти вариации поначалу весьма малы и незначительны. «Все эти факты четко указывают на два вида вариаций: первый – наследственный, родственный природе зверя; второй – адаптивный» (C, с. 4). В какой-то момент он даже размышлял о двойниках, которые (поскольку новые вариации вливают в организмы силу и энергию), по-видимому, и являются объектами разведения и носителями вариаций. «Неужели виды возникают под действием дополнительной энергии, передаваемой случайному отпрыску, имеющему лишь небольшое отклонение в структуре? И неужели именно поэтому котики выбирают вожаками котиков-победителей, олени – оленей-победителей, а мужчины вооружаются и дерутся между собой?» (C, с. 61). Вот вам и отбор, пусть даже он не обусловлен ростом народонаселения и не подразумевает адаптивного преимущества новых вариаций. Но бывали моменты, когда Дарвин вообще не видел достойных аналогов. «Должно быть, изменение видов происходит очень медленно по причине медленных физических изменений и отсутствия выбора в потомстве – так медлит человек, оказавшийся перед лицом разнообразия выбора» (C, с. 17). Это сомнение в значимости аналогий из мира домашних и диких животных не оставляло Дарвина вплоть до конца сентября 1838 года, когда он прочел труд Мальтуса. В этом же месяце, но чуть ранее, он писал: «Несомненно, что у одомашненных животных, судя по всему, [необходимое] количество вариаций вскоре будет набрано – в отличие от голубей, где о новых видах нет и речи» (D, с. 104).