Записки русского тенора. Воспоминания, заметки, письма

Между А. Ш. Мелик-Пашаевым, к которому во многом примыкал Б. Э. Хайкин, и Е. Ф. Светлановым установились сложные, нехорошие отношения. Всё началось, по-моему, с публикации в центральной печати статьи А. Медведева[20]и Е. Светланова, где были сделаны упрёки по многим творческим позициям прежнему руководству театра (Мелик-Пашаеву и Покровскому). Это вбило такой клин между ними, что они навсегда остались врагами. Мало того, Мелик-Пашаев и мой приход в театр встретил очень настороженно. В первую же встречу в дирижёрской комнате он стал меня упрекать, что, говоря в печати о том, как дирижёры Голованов, Самосуд, Пазовский в прежние времена много работали с певцами, создавали певческую славу Большого, я не упомянул его имени. Я заверил Александра Шамильевича, что очень высоко ценю его, но что в статье писал лишь о тех дирижёрах, которых теперь в театре нет, и что ни об одном действующем дирижёре театра (как и о Хайкине) не говорил. После этого у нас с Мелик-Пашаевым установились отличные отношения, он поверял мне свои горести и обиды и до своей преждевременной кончины ждал дня, когда (как он наделся) уйдёт Светланов. Светланова он ненавидел. Трудно сказать, что было в основе этого. Ходил слух, что эта нелюбовь была взаимной и что источником её было то, что первый муж Л. И. Авдеевой, от которого она имела сына Андрюшу, был армянином. Этот человек однажды выкрал ребёнка, когда мать была в больнице (Авдеева тяжело болела — чуть ли не инфаркт!) — и якобы с тех пор между отцом ребёнка и Мелик-Пашаевым как между армянами был заключён союз против Авдеевой. Где-то в душе мне не хочется этому верить. Но и Светланова, и Авдееву Александр Шамильевич не любил. Её не признавал как певицу. Когда Авдеева после исполнения роли Эболи в «Дон Карлосе» захотела петь Амнерис (рассуждала она, в принципе, верно: «Если я сейчас не спою Амнерис, когда у меня голос от исполнения Эболи пошёл наверх, то я уже не спою её никогда»), Мелик-Пашаев сказал на это: «Зачем мне четвёртая Амнерис, когда спектакль в лучшем случае идёт раз в месяц?» Мелик берёг себя — говорил, что ему трудно дирижировать два спектакля подряд. Когда Светланов как главный дирижёр говорил, что это несправедливо («Если Вы не можете работать, как все, нужно переходить на полставки»), Мелик-Пашаев парировал: «Я вообще могу уйти из театра». Лично от него я не раз слышал: «Жду не дождусь, когда смогу уйти на пенсию». Он ждал 60-летия, чтобы уйти красиво. Но не дождался…