Эпидемия безбрачия среди русских крестьянок. Спасовки в XVIII–XIX веках

Если привязать эти дворы к ревизской сказке 1834 г., мы увидим, что в 25 (18,5 %) дворах было как минимум по одной незамужней женщине 25 лет и старше. Дворы с незамужними женщинами составляли (в нисходящем порядке) 17, 16 и 14 % в трех высших классах. В четвертом классе семь (41 %) дворов содержали взрослых незамужних женщин. Они составляют 28 % от всех противящихся браку дворов в списке Аверкиева, в то время как остальные 10 дворов четвертого класса составляют только 9,9 % от поголовно брачащихся дворов[553]. Из этого мы можем сделать вывод, что в 1830-х гг. дворы с незамужними женщинами имели в три раза больше шансов оказаться в полной нищете и под неотвратимой угрозой распада, чем дворы, в которых все взрослые вступали в брак. В 1812 г. у дворов с незамужними женщинами опасность обнищания была выше лишь немногим больше, чем в два раза, но, учитывая относительно малое число дворов, находившихся в 1812 и 1836 гг. в полной нищете, разница могла объясняться случайными флуктуациями.

Между тем существовала и категория дворов, находящихся за чертой бедности. В списке Аверкиева не хватает 16 дворов, учтенных ревизией 1834 г.: только в одном из них наличествовал взрослый мужчина, в остальных — одни вдовы, незамужние женщины и малолетние дети[554]. Этих дворов почти наверняка не было ни в 1834, ни в 1836 гг.; на что бы они жили и почему Аверкиев не записал их в категории «ничего не имеющих»? Они были вымыслом составителя ревизской сказки 1834 г.: где бы эти женщины и дети ни находили приют на самом деле, счетчик-ревизор вставлял их в бывшие, ныне дворы-призраки, сохранявшиеся в ревизских сказках в целях учета и контроля, покуда все до последнего, кто в них жил, не умирали или не исчезали иным образом. В отличие от нищих, «шатающихся по чужим деревням», эти последки дворов были поглощены существующими дворами. В приходе с. Купля в 1830–1834 гг. случковская ревизская сказка скрывала дворы, в которых действительно проживали случковцы. Они обнаружились в исповедной ведомости священника. Опись баковских дворов Аверкиева от 1836 г. не дает сведений ни о скоплениях последков, ни об остаточных дворах, прибившихся к дееспособным дворам, но указывает на их существование — куда еще могли деваться те 16 дворов?

Для лучшей оценки последствий как стихийного демографического невезения, так и женского сопротивления в Баках я добавил дворы-призраки к списку Аверкиева и получил номинальный итог в 151 двор; все они когда-то в прошлом были функционирующими дворами, иначе для них не было бы выделено собственных клеток в ревизской сказке 1834 г.[555] 15 дворов со взрослыми незамужними женщинами, находившиеся на уровне нищеты или в действительности уже не существовавшие, составляли полные 45,5 % от 33 дворов и дворов-призраков с незамужними женщинами из сказки 1834 г. 18 на тот момент бедствующих и призрачных дворов, в которых все женщины 25 лет и старше состояли в браке, представляли 13,6 % среди поголовно брачащихся. Плюс к тому, по данным ревизии 1834 г., пять из записанных во время ревизии 1816 г. дворов убыли[556]. Если сложить их вместе с поголовно брачащимися дворами 1834 г. (подворная опись 1812 г., кажется, оправдывает такое допущение), то за период между 1816 и 1834 гг. распались или достигли точки невозврата 17,2 % поголовно брачащихся дворов. Удивительно, наверное, что случайные демографические невезения разрушили без малого процентов 20 баковских дворов из тех, где (во всяком случае, в период между 1816 и 1834 гг.) не было взрослых незамужних женщин. Ошеломляет, что в Баках даже из-за наличия одной взрослой незамужней женщины вероятность распада двора взлетала к почти 50 %.