С привкусом кофе (СИ)

Ужин я предпочитаю провести в комнате, стащив со стойки на кухне немного салата. Мать при этом недовольно поджимает губы, но молчит. Возможно, она опасается вспышки, которая должна случиться после нашего разговора, или у неё просто нет настроения пререкаться. В любом случае, я сижу на кровати и грызу кусочек огурца, при этом смотрю в форточку наружу. Опять начался снегопад, и я думаю, сколько ещё выпадет снега в этом году. Сейчас середина декабря, впереди ещё два с половиной месяца зимы, а снегоуборочные машины уже вовсю орудуют на дорогах. Я не люблю зиму и холод, и обычно все три месяца для меня тянутся бесконечно долго, несмотря на рождественские праздники и выходные.

Откладываю тарелку, так и не доев — аппетита совсем нет, — но это нестрашно. Встаю с кровати и подхожу к шкафу, чтобы переодеться для вечерней прогулки. Поверх майки надеваю толстовку без капюшона, затем штаны, две пары носков, волосы собираю в низкий хвост, чтобы можно было натянуть шапку.

Тоффи, заметив мои сборы, встрепенулся и уже стоит у лестницы, дожидаясь меня. Я не уверена, что Крис закончил с ужином, но, если что, могу подождать на кухне. По правде, отчасти я рада, что он сам предложил прогуляться и мне не пришлось его уговаривать, как бы мне не хотелось признавать, что одной сейчас действительно небезопасно. Видимо, слова Элиота всё же задели меня, хотя я и не восприняла их как новость.

К счастью, Шистад уже сам сидит за барной стойкой и ждёт меня. На нем чёрное худи и джинсы, волосы слегка взъерошены, брови сдвинуты в мыслительном процессе. Прохожу на кухню и ставлю наполовину пустую тарелку в раковину к другой посуде. Звук получается немного громче, чем я рассчитывала, и Шистад мгновенно поворачивается, отлепляя взгляд от столешницы. Я неловко переминаюсь с ноги на ногу под его внимательным взором, хотя это сложно назвать волнением, скорее, моя обыкновенная нервозность. Мы с Шистадом в ссоре, и исход нашей прогулки остаётся загадкой, оттого между нами и сквозит неловкость, которую я пока не могу преодолеть. Не под пристальным взглядом потемневших радужек.

— Идём, — произносит он ровным тоном, и его фигура скрывается в коридоре. Тоффи бежит за парнем.

Мне нужна пара мгновений, чтобы собраться с мыслями и вспомнить, что я зла на парня. Это придаёт уверенности, и я быстро иду в прихожую. Шистад достаточно быстр: пока я надеваю куртку и ботинки, он уже стоит, собранный, и дожидается, пока я закончу копаться. Парень уже прицепил поводок к ошейнику Тоффи, и тот нетерпеливо лает на дверь.

Мороз ударяет в лицо колючими иголками. Я и не знала, что здесь так холодно. Я быстро прячу подбородок и губы в ворот своей куртки: это спасает от ветра и необходимости говорить. Краем глаза вижу, что Шистад прячет руки в карманы вместе с поводком. О том, что это моя собака, решаю умолчать. Мне не хочется первой начинать разговор, отчасти потому, что не знаю, что сказать. Отчасти потому, что я действительно зла на парня. Пропасть между нами ощущается так остро, что я чувствую это холодное лезвие, хотя мы идём на расстоянии вытянутой руки друг от друга.

Из куртки Шистад вынимает пачку сигарет и закуривает. Серебристый дым вырывается из его рта, застывая в воздухе. Сегодня с фонарями всё в порядке: они горят привычным оранжевым светом. Контраст со вчерашней прогулкой поразителен. В воздухе пахнет морозом и сигаретами.

Я стараюсь не смотреть на парня, но всё равно украдкой бросаю взгляды на его равнодушное лицо. Безразличие парня выводит из себя. Будто ничего между нами не было! И, хотя мы решили ещё днем, что не доверяем друг другу, в глубине души я хочу исправить это. Шистада же, кажется, устраивает такое положение дел.

— Если хочешь что-то сказать, говори, — произносит он, поймав мой очередной косой взгляд. Он уже выкурил сигарету и забросил бычок в ближайший сугроб, руки снова спрятал в карманах.

Раздражение поднимается откуда-то из низа живота и нагревает кончики пальцев.

— А может ты что-нибудь скажешь? — произношу я грубее, чем рассчитывала, но он заслужил.

— На улице жутко холодно, — замечает парень, при этом из его рта вырывается облачко пара.

Я смотрю на Шистада с нескрываемым раздражением. Уголок его губы лезет вверх, искажая рот в насмешливой гримасе.

— Это всё? — вкрадчиво интересуюсь я.

— Извини, не знаю, о чём принято говорить на прогулках с дамами, — усмехаясь, отвечает Крис. — Отец учил меня этикету, но я всегда был плохим мальчиком.

— Ты имеешь в виду отвратительным? — невинно произношу я, и Шистад согласно кивает в ответ.

— Тебе решать, насколько я отвратительный.

— Это ещё почему? — не совсем понимаю его намёк.

— Ну, ты же трахалась со мной, — он пожимает плечами и останавливается, пока Тоффи отбегает в сторону, чтобы пометить забор.

— А ты добрый, только когда трахаешься, — отвечаю я, и в голосе сквозит чуть больше обиды, чем я хотела бы показать.

На самом деле, его слова задевают что-то в районе солнечного сплетения, и я жалею, что вообще поддержала разговор. Мне хочется, чтобы Шистад замолчал и больше никогда не произносил ничего, потому что его язык может делать лишь две вещи: причинять боль и умопомрачительно целовать.

— Я бы помыл твой рот с мылом, но вряд ли это поможет, — замечает он, на что громко фыркаю и отворачиваюсь.

Тонкая ткань штанов примерзает к ногам, и я чувствую, как мурашки бегут по телу. Крис догоняет меня в два шага и неожиданно хватает за руку. Я хмурюсь и выдёргиваю ладонь. Что за внезапные порывы?