С привкусом кофе (СИ)
- Автор: Немая реальность
- Язык: русский
- Жанр: Современные любовные романы
Электронная книга - «С привкусом кофе (СИ)». Краткое содержание книги:
***
Когда я добираюсь до нужной локации, снегопад прекращается, но на улице становится в разы холоднее, и ледяной ветер пробирается сквозь одежду, поэтому до конца застёгиваю куртку и прячу руки в карманы. Я паркуюсь недалеко от места встречи, но всё равно придётся идти пешком около трёх минут. Пальцы на ногах мгновенно замерзают, и мне приходится их сжать в ботинках. Дело не в том, что доза оказалась маленькой. Это из-за мороза. В этом я могу себя убедить.
Место встречи — старая, покрытая ржавчиной автобусная остановка, которой пользуются настолько редко, что встретить здесь человека сродни чуду. Я не в первый раз приезжаю сюда за товаром, поэтому знаю, что место более чем надежное, но всё равно соблюдаю элементарные меры предосторожности: незаметно оглядываюсь по сторонам, когда выхожу из машины, и быстро иду до остановки.
За несколько метров замечаю мужскую фигуру, облачённую в чёрную одежду, резко контрастирующую с недавно выпавшим снегом. Подойдя ближе, я мгновенно узнаю человека. Это Дженкис. Ну, конечно. Дженкис оборачивается, услышав скрип снега под моими ботинками, и я могу видеть его перекошенное мерзкой улыбочкой лицо. Внешность этого мужика более чем отталкивающая, отвратительная: у него тёмные волосы, прилизанные к ушам, кривой нос, когда-то сломанный в потасовке, узкий бесцветный рот и маленькие чёрные глаза. Под губой с правой стороны у него белеет тонкий шрам, сползающий до подбородка. Опять-таки, след его активной деятельности в мутных группировках. Дженкис, наверное, самый отвратительный член этой небольшой организации, и все прекрасно знают, что мы ненавидим друг друга, поэтому очевидно, что прислали его.
— Кристофер Шистад! — бросает он, растягивая губы в подрагивающей улыбке. Надеюсь, его шрам напоминает о старой ране болью.
— Заори на всю улицу, мудак, — шиплю я в ответ, но тут же сцепляю зубы, приказав себе сохранять хладнокровие. Я знаю, что Дженкис хочет вывести меня, чтобы я напал первым, но я уже принял дозу успокоительного в виде четырёх дорожек.
Я подхожу ближе, почти вплотную, чтобы он смог отдать мне товар, но сегодня этот придурок настроен решительно, поэтому делает вид, что не замечает моих действий. Он смотрит вперёд, сощурив и без того крошечные крысиные глаза.
— Уже принял перед тем, как прийти, а, приятель?
Мне хочется тут же ударить его за небрежно брошенное «приятель», но я лишь в успокаивающем жесте поглаживаю пачку сигарет, сокрытую во внутреннем кармане, хотя и знаю наверняка, что там нет ничего, что спасло бы меня от приступа гнева и отвращения.
— Сдаётся мне, да, — продолжает Дженкис. — Как скоро подсадишь свою подружку?
Я не реагирую, но в голове возникает несколько сцен особо кровавых убийств. Я не хочу ничего отрицать, чтобы не давать ему повода глумиться или удостовериться в некоторых фактах, поэтому скольжу по его кривому носу безразличным взглядом и молча ожидаю, когда он наиграется.
— Она вроде ничего, но, видимо, слишком тупая, раз связалась с тобой, — размышляет этот укурок. — Мы неплохо потискались с ней в переулке пару дней назад.
Значит, Дженкис приходил к ней.
— Она сладенькая, и я возьму её себе, как только ты облажаешься в очередной раз, — он давит, надеясь вызвать у меня неконтролируемый всплеск эмоций, но кокаин легко сдерживает внутреннего зверя: я почти спокоен, не считая трясущихся рук в карманах куртки. — Шистад, ты сегодня неразговорчив. Прикусил язык? Или принял так много, что говорить не можешь?
— Если бы я каждый раз разговаривал с таким ничтожеством, как ты, то давно бы перестал себя уважать, — безразлично произношу я, не глядя на нежелательного собеседника.
Лицо Дженкиса на мгновение искажается злобой. Он, как ребёнок, заводится с полоборота.
— Я хотя бы не жалкий наркоман, — выплёвывает он.
Что ж, это правда. Единственный предлог, под которым они ещё не избавились от Дженкиса, — это отсутствие у него зависимости. По правде, он слишком труслив, чтобы притронуться к наркотикам, зато бесконечно туп и неряшлив. Та небольшая информация, что известна мне об этом увальне, даёт вполне веский довод считать его самым настоящим идиотом.
Мысленно я подсчитываю, сколько прошло времени. Мне сложно сосредоточиться на собственных мыслях, пока Дженкис распинается о собственной значимости и моей ничтожности, но я прихожу к выводу, что уже пора уходить. Тем более, раздражение начинает вибрировать на кончиках пальцев и вызывает зуд в дёснах.
— Я заберу товар, и мы разойдёмся. Разве тебя не ждёт твой папочка? — говорю я, наконец взглянув на него. Он ниже меня всего на пару сантиметров, но крепче в плечах, поэтому наше противоборство не может иметь однозначного исхода, и я не хочу рисковать сейчас, когда мне нужно расправиться с делами. Дженкис — трусливый пёс, который и шага не может ступить без указки, но тявкать за забором вполне способен.
— Передавай привет подружке, кусок дерьма, — выплёвывает Дженкис и наконец отдаёт товар. Это небольшой пакет из книжного магазина, весящий не больше трёхсот грамм. Мне интересно, что внутри, но посмотреть — вырыть себе могилу, поэтому поспешно расстёгиваю куртку, пихаю товар внутрь и возвращаюсь к машине. В зеркало заднего вида вижу, что Дженкис яростно сплёвывает мне вслед и топчется на месте, дожидаясь, пока я уеду. Ублюдок.
***
Дорога обратно в город проходит значительно быстрее отчасти потому, что прекратился снег, отчасти из-за того, что я еду на большой скорости, взбешённый словами Дженкиса. Подъехав к центру, я всё же не могу подавить болезненное желание и пишу короткое сообщение Еве, чтобы узнать, как она. О том, чтобы спросить Элиота, не идёт и речи: он решит, что я облажался. Ева долго не отвечает, отчего начинаю раздражаться сильнее, но звонить не хочу. Внутри что-то неприятно копошится: маска безразличия трещит по швам, но всё-таки держится. Мысленно призываю себя к хладнокровию, пока отыскиваю нужное кафе. Больше половины пути пройдено: нужно лишь отдать товар и успешно скрыться. Я вновь подсчитываю часы действия дозы и с больным удовлетворением осознаю, что эффект от недавнего употребления не прошёл. Перед тем как выйти из салона, заглядываю в зеркало заднего вида, чтобы оценить состояние зрачков. Приходится закапать капли, чтобы привести их в норму.
В центре значительно теплее, чем на окраине, поэтому я иду медленно, бросая косые взгляды на прохожих. В одной руке покоится тот самый пакет из книжного магазина, другой поглаживает пачку сигарет во внутреннем кармане. Этот жест успокаивает и придаёт иллюзию контроля над ситуацией.
Нужным кафе оказывается угловая забегаловка с мрачной атмосферой и тусклым светом даже среди дня. Столик, за которым сидит клиент, находится в дальнем углу рядом с баром. Я преодолеваю расстояние за несколько секунд и быстро оглядываю клиента в мутном свете лампы. Это парень лет двадцати пяти со впавшими глазами и покрасневшими глазами — капилляры полопались, и кровь заполонила белок, — кожа жёлтого оттенка навевает мысли о трупе. Я смотрю на него с налётом безразличия. На щеке у бедолаги темнеет язва, от неё тянутся голубые вздувшиеся вены. Он употребляет достаточно давно, чтобы это отразилось на его внешности, и меня невольно передёргивает, внутри что-то болезненно стучит, но я старательно отгоняю это наваждение, протянув незнакомцу пакет. Тот хватает его цепкими пальцами, заглядывает внутрь и тут же прячет под куртку. Его тело неконтролируемо трясётся, и меня охватывает приступ тошноты.
Я выбираюсь из кафе так стремительно, что рискую привлечь чужое внимание. Морозный воздух охлаждает рассудок, и я могу мыслить более здраво, оценивая ситуацию. Этот парень — настоящий наркоман с многолетней зависимостью. Он не контролирует свои порывы, он помешался и по большей части безумен. Во всей этой схеме у нас мало схожего: даже под веществами я чётко осознаю собственные поступки, я способен удержать в узде собственную одержимость. Я способен.
Всё же мои убеждения не действуют на физическую сторону вопроса, и меня выворачивает на школьной парковке. Я блюю утренним кофе и жёлчью, из носа льётся вода, во рту появляется отвратительный горький привкус. Закашлявшись, сплёвываю вязкую слюну, затем прочищаю горло и через нос вдыхаю ледяной воздух. С языка не сходит вкус рвоты, хочется промочить горло, но в машине нет воды.