С привкусом кофе (СИ)

Я возвращаюсь в гостиную и присаживаюсь на оставленное место, Элиот по-хозяйски плюхается на диван, крестик в ухе при этом подпрыгивает. Немного подумав, складываю книги и оставляю их на обеденном столе.

— Хочешь кофе? — предлагаю из вежливости, и парень кивает с кривоватой усмешкой. Его щёки и нос немного покраснели от мороза, видимо, Флоренси шёл пешком до дома.

— Лучше чай, — говорит он, и я киваю, удаляясь на кухню.

Мне нужно немного времени, чтобы настроиться на разговор, о чём бы он не был. Видимо, Элиот понимает моё стремление побыть в одиночестве, поэтому остаётся в гостиной и терпеливо дожидается, когда я приду. Чайник закипает быстро, но этого времени оказывается достаточно.

— Можем выпить чай здесь, — предлагаю я, указав на обеденный стол. Элиот оглядывается на меня в проём и поднимается с дивана:

— Лучше на кухне.

Парень присаживается за барную стойку на то место, которое обычно занимаю я, и скользит взглядом по моим рукам, наблюдая за приготовлением чая.

— Хочешь чёрный или зелёный? — интересуюсь я, пока закидываю заварку «Апельсинового рая» в свою кружку.

— Зелёный.

— Он с апельсином, — поясняю, и Элиот кивает, соглашаясь. — Сахар?

— Полторы ложки.

Я добавляю в каждую кружку по полторы ложки и медленно размешиваю кипящую жидкость. Шистад никогда не пьет чай: он обожает терпкий привкус чёрного кофе. Однажды он отхлебнул «Апельсинового рая» и сказал, что это самая отвратительно-приторная смесь, которую он пил. Мне стало немного обидно за ставший родным чай, но я промолчала.

Аромат, исходящий от напитков, возвращает меня в реальность. Оглянувшись на Элиота, я вижу, что он изучает интерьер кухни, хотя не раз был в этом доме. Я ставлю перед парнем дымящийся чай и сама сажусь напротив, туда, где обычно сидит Крис. Такая перестановка кажется мне странной, но не в плохом смысле.

Некоторое время мы молчим, наслаждаясь горячим «Апельсиновым раем». На удивление, я не чувствую неловкости из-за сквозящей тишины, ведь она кажется чем-то обыкновенным, будто тишина между старыми друзьями, хотя мне сложно назвать Элиота даже приятелем. От него исходит аура беззаботности, хотя я знаю, что он может быть серьёзным и даже жестоким. Мне нравится, что Элиот, несмотря на мрачность окружающего мира, являет собой некий свет. Совсем как Эмили. Возможно, у них это семейная черта.

Когда чай становится чуть тёплым, почти холодным, лицо парня приобретает более серьёзное выражение. Он поднимает на меня глаза и пару секунд рассматривает, будто подготавливая нас обоих к разговору.

— Так о чём ты хотел поговорить? — подталкиваю я, давая понять, что мы можем начать.

— Думаю, ты догадываешься, — вступает парень. — И первоначально хочу сказать, что я буду говорить не от лица Шистада. Пусть этот ублюдок говорит сам за себя, — его слова кажутся грубыми, но в тоне сквозит приятельская насмешка. — Ты близкая подруга Эмили, поэтому я обязан приглядывать за тобой. Шистад сказал, что ты знаешь немного о том, что происходит, но Эмили — нет.

Я киваю, соглашаясь с его словами, но тут же вспоминаю о догадках подруги насчёт странного поведения брата. Мысленно делаю пометку сказать ему об этом, но сейчас не хочу перебивать.

— Вчера ты, как я заметил, встретилась с нашим знакомым, — продолжает он, — и, опережая вопрос, да, Шистад тоже знает. Я бы предположил, что ты просто ушиблась, когда задела тумбочку или что-то вроде этого, но, как видишь, здесь двое пострадавших, — скосив взгляд на ссадину, поясняет парень. — Всё это не шутки. Ты должна быть осторожной, учитывая, что ты в курсе некоторых событий. Я могу уберечь Эмили в её неведении, но по твоему лицу видно, что ты хочешь докопаться до истины. Ничем хорошим это не кончится, по моему мнению. Но я знаю, что тебе плевать на моё мнение и на мнение Шистада тоже, хотя он и старательно делает вид, что это его не задевает.

Он замолкает на несколько мгновений, давая обдумать сказанное. Я тщательно перевариваю информацию.

— Мне нужно, чтобы ты была осторожна, и в случае чего не тащила Эмили на дно, — я тут же киваю, соглашаясь с ним. Элиот прав: никто из нас не должен тянуть Эмили в эту пучину, хотя я и оказалась в ней уже по локоть. — Вопросы?

— Вообще-то, да. Но скорее ответы. Эмили заметила твоё странное поведение, — сообщаю я, — и она знает, что за ней кто-то следит.

Элиот задумчиво кивает и отводит взгляд, размышляя над моими словами. На некоторое время мы замолкаем, обдумывая всё сказанное. На улице уже стемнело, и Элиот включает свет, чтобы мы не сидели в темноте. Через пару часов должна вернуться мать, Шистада ещё нет.

— Вы же достали деньги? — наконец спрашиваю я, озвучивая только что возникший вопрос.