С привкусом кофе (СИ)

— Твой результат, — вкрадчиво начинает учитель, и я понимаю, что он тщательно подбирает слова, — он немного хуже, чем я ожидал.

Я неосознанно прикусываю губу. Нет ничего удивительного в том, что я справилась плохо. Или не справилась вообще. В этот день волнение и паника разъедали мозг настолько, что невозможно было сосредоточиться, поэтому провал не стал сюрпризом.

— Я понимаю, что после каникул сложно сосредоточиться, — явно со знанием дела говорит Бодвар, — особенно когда в твоей жизни происходит столько всего. Но я бы хотел, чтобы ты сделала акцент на учёбе. Понимаешь, учёба поможет тебе в дальнейшем, а вот сомнительные отношения навряд ли.

Я замираю и, кажется, перестаю дышать.

— Что Вы имеете в виду под сомнительными отношениями? — голос невольно дрожит, хотя я приказываю себе не реагировать.

— Думаю, ты понимаешь, о чём я, — заверяет преподаватель, и на его губах пробегает тень улыбки. — Все мы иногда связываемся с неподходящими людьми, но главное — не терять голову.

— Откуда Вы знаете, что человек мне не подходит? — почти шиплю я.

— Я и не знаю, — по-доброму говорит Бодвар, хотя теперь его слова кажутся фальшивкой. — Просто я уверен, что парень с потрёпанной репутацией, грязным прошлым и не менее грязным настоящим способен негативно повлиять на будущее перспективной ученицы, которая имеет все шансы, чтобы реализоваться в жизни, если сбросит балласт. Разве ты не согласна?

Я пару секунд молча рассматриваю лицо напротив. Злость зудит на кончиках пальцев, и я сжимаю руки в кулаки, чтобы умерить пыл.

— А какое влияние оказывает учитель на свою ученицу, если состоит с ней в отношениях? — намеренно тихо говорю я, слегка подавшись вперед.

Я вскакиваю со своего места и быстро направляюсь к двери, открываю её рывком, при этом гул из коридора становится громче на несколько децибел, хотя в ушах шумит кровь.

— Подумай о моих словах, — напоследок просит Бодвар, и, обернувшись, я вижу, что на его губах всё ещё играет знакомая улыбка.

***

После уроков мы с Эмили встречаемся у шкафчиков, собираем вещи и вместе выходим на улицу. На вопрос о том, зачем Бодвар оставлял меня после урока, я туманно отвечаю о плохом результате на тесте, и Эмили заверяет, что если появятся проблемы, то она поговорит с Генри. Меня передёргивает. Я отвечаю ей не слишком искренней благодарностью, но девушка то ли игнорирует, то ли не замечает этого.

У входа нас встречает Элиот. Он ничего не говорит о нашем предстоящем разговоре, из чего делаю вывод, что Эмили не должна знать. Они уходят довольно быстро: как только мы с Флоренси обнимаемся и обмениваемся словами прощания.

Значительно облегчённая сумка становится радостной новостью для больной ноги, которая за день так устала от ходьбы, хотя я и старалась больше сидеть, что я еле ковыляю до выхода с территории школы. Оказавшись на улице, я медленно осматриваюсь вокруг, хотя сама не знаю, что надеюсь найти или наоборот не найти. Пройдя несколько метров, краем глаза замечаю машину, которая едет на небольшом расстоянии достаточно медленно, чтобы поравняться со мной. Внезапная паника заставляет резко обернуться, отчего затылок пронзает боль — это всего лишь Шистад.

Заметив мой взгляд, парень опускает окно с водительской стороны и поворачивает голову в мою сторону:

— Садись.

Я закатываю глаза и устремляю взгляд вперёд.

— Прекрати, Мун, — с лёгким раздражением говорит парень, — и сядь в машину.

Я останавливаюсь и скрещиваю руки на груди. Злость на парня медленно возвращается, хотя я думала, что она окончательно иссякла.

— Нет.

— Не устраивай сцен посреди улицы, сядь в машину, и мы поговорим, — терпеливо говорит парень, но его лицо — безразличная маска.

— Нам не о чем говорить, — шиплю я, прожигая переносицу Шистада и от души надеясь, что на этом месте появится дыра.

— Хорошо, сядь в машину, и мы помолчим.

Я закатываю глаза, пытаясь при этом сдержать улыбку, которая заставляет уголки губ задрожать.

— Сделай хоть раз то, о чём я прошу, — говорит Крис немного устало, и я сдаюсь.

Пока иду до машины, придумываю несколько оправданий, начиная больной ногой и заканчивая внезапно начавшимся снегопадом.

В салоне привычно пахнет кофе и немного морозом: воздух из открытого окна проник внутрь и выветрил запах никотина. Тепло обволакивает замёрзшие пальцы, и я только сейчас осознаю, как сильно замерзла, стоя на улице. Шистад ничего не говорит, молча отъезжая от тротуара. В машине играет мелодия, но настолько тихо, что я едва могу разобрать слова. Я намеренно отворачиваюсь к окну, выражая внутренний бунт против этой поездки, но от мучительной необходимости взглянуть на Шистада сводит челюсть.

— Спасибо, — твёрдо говорит он вполголоса.

— За что? — я всё же оборачиваюсь, бросив на парня мимолетный взгляд.

— За то, что сделала, как я сказал.

***

До дома мы доезжаем в тишине. С одной стороны, я радуюсь тому, что Шистад учёл мое нежелание говорить, но, с другой стороны, обидно, что он оказался не настолько проницательным, чтобы различить в этом обиду. Возможно, Крис и сам не хочет говорить, учитывая хлопок его двери вчера ночью, но думать об этом почти физически больно. Сидя от него всего в нескольких сантиметрах, я внутренне поражаюсь, как мы могли так отдалиться всего за несколько часов, хотя на сближение ушли месяцы. Сейчас его холодное выражение лица кажется мне чем-то отталкивающим и колючим, хотя приглядевшись — я знаю — я пойму, что он лишь тщательно скрывает бушующие эмоции. Мне проще думать, что этот человек на водительском сидении — незнакомец, а не парень, который несколько раз обманул меня и продолжает это делать. Это спасает от простых истин: я не доверяю Крису, а Крис не доверяет мне, и эта недосказанность каждый раз отбрасывает нас всё дальше. Возможно, мы магниты, которые подносят друг к другу одинаковыми полюсами, и сначала кажется, что мы притягиваемся, но затем отталкиваемся с такой силой, что никогда, наверное, не сможем приблизиться больше. Когда-нибудь сила удара отобьёт желание сближаться.