Друзья и недруги. Том 1

– Я слышал, после смерти сэра Лайонела тебя взял под опеку сэр Рейнолд? – негромко спросил он. – Говорят, он считает тебя не столько воспитанником, сколько приемным сыном.

Гай понял тайный смысл сказанного и спокойно ответил:

– Что ж, давай объяснимся начистоту. Да, после гибели отца сэр Рейнолд забрал меня в Ноттингем и оформил опеку надо мной и моими землями. Достигнув совершеннолетия, мне стоило немалых трудов доказать ему, что ни я, ни то, что мне досталось в наследство от отца, больше не нуждается в опеке. Это было непросто сделать: ему пришлось расстаться с доходами, которые приносили мои земли, а он изрядно жаден, чтобы так легко выпустить из рук то, что принадлежит мне. Но я сумел высвободиться из-под его отеческой длани, и он уже год как не является моим опекуном. Теперь о более важном. Наши отцы впали во вражду и погибли, сражаясь друг с другом. Но должен ли сын отвечать за отца? К тебе я всегда питал самую искреннюю дружескую приязнь, и она сохранилась, несмотря на рассказы о твоей гибели. Я рад тебя видеть, и рад, что ты не погиб. Зная тебя, я уверен, что ты не перенес на меня ненависти, которую, наверное, испытываешь как к сэру Рейнолду, так и к моему покойному отцу. Я не искал тебя и здесь оказался волей случая. Ты можешь быть уверен, что я сохраню твою тайну, в чем даю тебе слово чести. Достаточно, Робин? Или мне принести клятву на распятии?

Умолкнув, Гай посмотрел на Робина отчасти насмешливым, но в то же время совершенно открытым и прямым взглядом. Пока он говорил, Робин слушал и раздумывал над ответом. Он никогда не питал к Гаю дружеских чувств, хотя отлично видел, что тот искал его дружбы, иной раз с такой силой, что Робина начинала раздражать его навязчивость. Гай не понимал или не хотел понимать, что дружба возникает сама собой из родства душ, а такого родства между ними не было. Существовало еще одно препятствие к их сближению – откровенно пренебрежительное отношение Гая к Виллу, за которое он получал от Робина резкие выговоры, а иной раз и тумаки. К каким еще более весомым доводам прибегают дети, когда не добиваются своего словами? Вот и сейчас, разговаривая с Робином, Гай намеренно не замечал Вилла. Но на выговоры и даже оплеухи Робина Гай никогда не обижался, вслух недоумевая, за что он заработал и то и другое. Вилл – бастард, и как его можно считать равным? В подобном мнении Гай не был одинок, он просто следовал правилу, а Робин – исключениям из этого правила, да и не только из этого. Но в том, что Гай сейчас сказал, были и искренность, и здравый смысл. Сын не отвечает за отца.

– Нет, Гай, мне достаточно твоего слова, – сказал Робин, подводя итог размышлениям.