Друзья и недруги. Том 1

Приняв рукопожатие Робина, Гай вышел из дома во двор, где его ждал Вилл верхом на своем коне и с конем Гая в поводу. Лицо Гая мгновенно приняло замкнутое, высокомерное выражение. Он молча забрал поводья из руки Вилла и вскочил в седло. Вилл махнул ему рукой, предлагая следовать за собой.

Почти всю дорогу они молчали. Виллу было не о чем разговаривать с Гаем, а Гай не считал для себя допустимым унизиться до беседы с Виллом. Но любопытство оказалось сильнее надменности, и Гай, не выдержав, спросил:

– Да разве такое возможно, чтобы наследник Рочестеров все эти годы жил в такой глуши? Правду ли он говорил?

– У моего брата и лорда нет привычки лгать. Ваши сомнения в его честности оскорбительны, сэр Гай.

Отповедь Вилла заставила Гая наконец уделить больше внимания провожатому. Подчеркнуто медленно он повернул голову в сторону Вилла и смерил его колючим и откровенно враждебным взглядом. Теперь, когда Робина не было рядом, Гай мог позволить себе не таить своего истинного отношения к Виллу. Его лицо сковала маска холодного высокомерия – та самая, которая испугала Эллен. Но Вилл никогда не заблуждался в отношении Гая к нему и не удивился разительной перемене, произошедшей в вынужденном попутчике.

– Надеюсь, сэр Гай, – спокойно продолжил он, – вы не забудете данное слово чести и сохраните втайне место пребывания моего брата.

Гай осадил коня и смерил Вилла злым, негодующим взглядом.

– Как смеешь ты, жалкий бастард, сомневаться в словах благородного лорда? – отчеканил он. – Твоему отцу, как и брату, вольно было считать тебя равным себе. Но, Вилл, – и в голосе Гая прозвучала презрительная снисходительность, – для прочих ты был и останешься бесправным и никчемным ублюдком, которого не слишком знатная девица, считай, простолюдинка, прижила на графском ложе. Поэтому помни, всегда помни свое истинное место!

Во времена Веардруна Гай немедленно и жестоко поплатился бы за подобное оскорбление. Но Вилл научился смирять гордость, и, как ни трудно ему было оставить без надлежащего ответа слова Гая, он почел разумным поступить именно так. В руках выкормыша шерифа Ноттингемшира невольно оказалась жизнь Робина, а ею Вилл дорожил неизмеримо больше собственного самолюбия. Поэтому он сказал совершенно спокойным тоном, по которому никто, кроме тех, кто хорошо знал Вилла, не понял бы, какая ярость клокотала в его груди:

– Я знаю свое место, сэр Гай. Оно рядом с братом.

– Верный пес Роберта Рочестера? – желчно рассмеялся Гай.

– Так и есть, – подтвердил Вилл, оборвав его смех, и посмотрел Гаю прямо в глаза: – Того, кто причинит ему хотя бы малейший вред, я убью голыми руками и безо всякого колебания.

В янтарных глазах Вилла отразилась угроза, и теперь уже Гай предпочел промолчать, хотя у него на языке вертелись обидные слова. Удовольствовавшись его молчанием, Вилл указал рукой на широкую проезжую дорогу, до которой они добрались незаметно для Гая. Поручение Робина было исполнено, Вилл, подняв коня на дыбы, повернул его в обратную сторону и, не простившись с Гаем, помчался назад в Локсли.