Друзья и недруги. Том 1

Робин вскинул глаза на короля, и в них Генрих прочел все, о чем он предпочел умолчать.

– Не можешь переступить через себя? – жестко усмехнулся король. – Или не хочешь? Так сильно был привязан к отцу, что до сих пор не простил его гибели и винишь в ней прежде всего меня? А титул и земли стоят того, чтобы пересилить себя и поступиться обидами и гордостью?

Робин улыбнулся почти мальчишеской, едва ли не беззащитной улыбкой, очаровавшей сердце Генриха, и сказал:

– Нет, государь. Поступившись собой один раз, впредь будет нечем поступаться. Я не стану вымаливать то, что принадлежит мне по праву и чего был лишен без всякой вины.

Глаза Генриха сузились:

– Значит, собираешься примкнуть к моему сыну Ричарду? Вместе с ним отвоевать то, что считаешь своим, следуя его примеру?

– Я не могу участвовать в том, что для себя не приемлю, – ответил Робин. – Наверное, быть вашим сыном очень тяжело, государь, но подобное бремя не оправдывает войну, развязанную против отца.

Выслушав ответ Робина, Генрих долго задумчиво смотрел на огонь, горевший в камине.

– Знаешь, это очень больно, когда сначала один твой сын, потом второй, а за ними и третий выступают против тебя, заключая союз с твоим же врагом, – вдруг очень тихо сказал он, и голос короля был переполнен душевной мукой. – Каждого из них ты помнишь маленьким мальчиком, помнишь, как держал на коленях, как подбрасывал в небо и ловил в объятия, как впервые сажал на коня. И вот они выросли и восстали против тебя. Ты-то их помнишь, а они тебя нет. Они видят в тебе лишь досадную помеху на пути к власти. Как будто знают, что такое власть и как тяжело ее бремя! Недолгое примирение, а потом все начинается сызнова. И женщина, которую ты увенчал королевской короной, почитал и любил как жену, встает не на твою, а на их сторону. Да, я не был верным мужем, и можно сотню раз повторить, что ею двигала материнская любовь, но оправдать ее в собственных глазах я все равно не могу. Даже самый младший сын, Джон, который был отрадой моего сердца, и тот отводит глаза в сторону, ждет моей смерти, требует, чтобы я прямо сейчас объявил его наследником. Иной раз я думаю, что мои истинные сыновья только те, что родились от разных женщин вне брака, а остальные – враги.

Генрих повернул голову к Робину, молча слушавшему горькое признание не короля, а отца и супруга, и Робин увидел слезы в его глазах, а еще – бездну боли и горя.

– Я жалею, что ты не мой сын, Роберт Рочестер. Хотя кто знает, каким бы ты стал, родись моим сыном! Может быть, еще одним врагом… У тебя, помнится, есть брат? – вдруг спросил Генрих. – Бастард, для которого твой отец просил право на имя и герб?

Удивившись памятливости стареющего короля, Робин склонил голову, подтверждая его слова.

– И что, вы с ним ладите или соперничаете?