Парламентская Фронда: Франция, 1643–1653

За всем этим выдвижением предварительных условий стояло желание парламентариев (видимо, умело направляемых Моле) как можно дольше не обсуждать главный вопрос, вызвавший политический кризис — их требование отставки Мазарини: оно как бы и подтверждалось отстранением кардинала от переговоров, и ставилось в зависимость от успеха конференции. «Было необходимо, — сказано в "Мемуарах" Моле, — предложить нечто совсем иное, чем то, о чем ранее говорилось, дабы эта перемена помогла забыть то, что вызвало столько шума»[578].

25 сентября в Сен-Жермен-ан-Лэ (куда двор накануне переехал из Рюэля) начались переговоры между принцами (Гастон, Конде, Конти, Лонгвиль) и депутацией парламента. Депутаты во главе с Моле изложили свои выработанные накануне предварительные условия, прибавив к ним просьбу продлить парламентскую сессию на все время осенних каникул исключительно для занятия государственными делами, а также предложение провести следующее заседание уже в Париже — возможно, во дворце Гастона. В этот день состоялся лишь первый обмен мнениями: принцы легко согласились на продление работ парламента и решительно возражали по всем остальным статьям, включая возвращение короля в столицу и перенос туда конференции.

В центре обсуждения оказался вопрос об освобождении Шавиньи: поставив это условие, парламент покушался на давнюю правительственную практику административных арестов, а между тем Шавиньи был не судейским оффисье, но министром, и эдикт 1467 г. к нему не относился. Правительство могло ссылаться на многочисленные прецеденты арестов, которые не были в свое время опротестованы парламентом, тогда как в арсенале оппозиции были лишь суждения о несправедливости подобной практики, туманные и неточные отсылки на некие старые ордонансы, да еще на «правило 24 часов», — предложение Палаты Св. Людовика, обойденное молчанием в декларации 31 июля. Теперь королевской власти предстояло открыто определить свое отношение к этой важнейшей юридической новации.

Переговоры растянулись более чем на неделю; к правительственной делегации присоединились Сегье, Ламейрэ и интендант финансов Тюбеф. Из источников неясно, кто именно выдвинул идею совместно рассмотреть все предложения ПСЛ, — такого пункта не было в первоначальных инструкциях парламентской делегации. Известно лишь, что 1 октября Гастон Орлеанский передал парламентариям текст «Статей» ПСЛ с резолюциями королевы напротив каждой статьи. Само по себе это было важнейшим завоеванием парламента, рушилась основная идея декларации 31 июля: отложить обсуждение неприемлемых предложений на неопределенный срок, вплоть до специально созванного собрания нотаблей.