Бегство. Документальный роман

Что нас свело – только ли сила обстоятельств? А может быть, каждому, в ком таится Пьер Безухов, суждено рано или поздно встретить своего Платона Каратаева? В третьем томе «Войны и мира» Пьер, переодевшись в мужицкое платье, уходит из дома своего духовного наставника, масона Баздеева. Москву занимают наполеоновские войска, а Пьер становится одержим идеей убийства Наполеона и спасения России. В лагере военнопленных под Москвой Пьер знакомится со слегка женственным, харизматическим крестьянином по имени Платон Каратаев. Этот персонаж неспроста носит имя античного философа. Каратаев на некоторое время берет Пьера под опеку. Моим Платоном Каратаевым на время экспедиции стал Ваня Говорухин. Во всей этой истории меня занимает не прямолинейное сходство моего положения с положением аристократа Безухова. Сходства не было и не могло быть; я не переживал душевного смятения, не чувствовал растерянности и пока не собирался убивать тиранивших Россию. И все же, подобно толстовскому Каратаеву, Ваня делился со мной мудростью русского сердца. Он прекрасно разбирался в провинциальной жизни, и познания эти простирались от самых земных бытовых нужд до более возвышенных сфер. Во время коротких остановок в забытых Б-гом городках с пустыми магазинами, Ваня безошибочно угадывал, где можно быстро достать кусок мыла или какой-нибудь еще дефицит. Он один умел уговорить какого-нибудь сварливого старика-смотрителя, чтобы тот пустил нас на полчасика в местный музей, даром что обеденный перерыв или санитарный день. Ваня был сведущ во многом из того, в чем я был профаном. Он научил меня вязать всевозможные узлы. Он знал, как натачивать перочинный нож об изнанку кожаного ремня, чтобы потом лезвием можно было бриться. Рюкзак Говорухина был настоящей сокровищницей, полной полезных приспособлений, а заодно и походной аптечкой. Ваня знал толк в народных средствах, разбирался в травах и умел чинить сломанные радиоприемники. И, разумеется, у него была отменная память на всякие энциклопедические подробности. Ваня помнил счет всяких знаменитых футбольных матчей и чуть ли не пофамильно знал военачальников времен Второй Мировой войны, и русских, и немецких, и даже некоторых румынских, венгерских и итальянских.