Бегство. Документальный роман

В 1977 году, во время поездки в Грузию, отец был на самом пике своей советской карьеры, и научной, и литературной. Защитивший докторскую старший научный сотрудник академического института; член Союза писателей… Но мои родители уже не могли отринуть мысли об эмиграции, ясно понимая, что из-за своего еврейства в советской жизни им не суждено пробить пресловутый «стеклянный потолок». В Грузии сразу бросалось в глаза почти что полное отсутствие наследия антисемитизма, и особенно по контрасту с преследованиями евреев в России и Украине. Ашкеназскому еврею, выросшему в России, жизненный опыт грузинских евреев казался чем-то невообразимым. Евреи живут в Грузии более двух с половиной тысяч лет, возможно, со времен Вавилонского плена и изгнания. Грузинские евреи чувствовали себя такими же полноправными жителями Грузии, как сами грузины. Мы, ашкеназские евреи, не могли похвастаться таким глубинным сознанием укорененности в Восточной Европе, и менее всего – в России. И, конечно, с точки зрения так называемого «уличного» или «зоологического» антисемитизма, уловить фенотипические различия между лицами грузинских евреев и самих этнических грузин было крайне трудно. Теперь мне кажется, что я влюбился в Грузию не только благодаря бескрайнему гостеприимству и радушию хозяев, но и из-за того самого ощущения еврейской укорененности в Грузии, где еврей не чувствовал себя пришельцем и чужаком. После поездки в Грузию я стал, наверное, единственным на всю школу болельщиком-фанатом тбилисского «Динамо» – тогда как остальные болели за московские футбольные команды, за «ЦСКА», «Спартак», реже московское «Динамо», в крайнем случае за «Динамо» Киев… А я десятилетним знал на память имена и фамилии грузинских футболистов: Тенгиз Сулаквелидзе, Рамаз Шенгелия, Давид Кипиани. А через несколько лет, уже семиклассником я ликовал, когда тбилисское «Динамо» первым из советских команд взяло Кубок обладателей кубков.