Бегство. Документальный роман

Предпоследняя стоянка «зоналки» была в долине реки Пшада, рядом с поселком Береговое. Пшада спускается с отрогов Кавказа и впадает в Черное море. Лагерь мы поставили всего в трех километрах от пляжа. К морю вела живописная тропа, выбитая в красной глине. Нас окружали холмы и невысокие горы, поросшие субтропическим лесом, считавшимся охраняемой природной территорией. Мы расположились на редкость удачно. Берег здесь был дикий, еще не застроенный, а безлюдный пляж являл собой разительный контраст тому столпотворению курортников, каким черноморское побережье запомнилось мне с детства, когда мы с отцом отдыхали в Сочи. На пляже было два шашлычных заведения, где кухарили армянские мужчины в белых рубашках, державшиеся с таким достоинством, что им бы позавидовали владельцы дорогих ресторанов где-нибудь в Майами или Лос-Анджелесе. Никаких удобств на пляже не было – ни лежаков, ни кабинок для переодевания. У входа на пляж местные старухи в выцветших юбках и блузах навыпуск нахваливали свои фрукты, помидоры, молодой лук, чеснок и редис. Продавали семечки из громадных дерюжных мешков; шматы сала в рыжей, обсыпанной перцем шкурке.

На третий день мы сколотили мужскую компанию и отправились позагорать на скалы. Мы лежали голяком, поедая акромегалические персики, помидоры и куски сала. Мой приятель Леня Чумаченко сторговал всю эту снедь у тетки-украинки.

– Какой хохол не любит сала, – сказал мне Леня с нежностью.

– Сейчас бы еще по стакану горилки, – подыграл я, в те годы еще употреблявший трефное.