Зарубежный детектив
- Автор: Гарднер Эрл Стенли, Эксбрайя Шарль
- Серия: Антология детектива #1990
- Год: 1990
- Язык: русский
- Год: Молодая гвардия
- ISBN: 5-235-01046-9
- Переводчик: Н. В. Куско
- Жанр: Другие детективы
Электронная книга - «Зарубежный детектив». Краткое содержание книги:
Итак, доктор, не представляется возможным доказать, что образ жизни трех подозреваемых существенно изменился со времени известных событий. Чтобы вас утешить, скажу, что, с другой стороны, нет никаких доказательств, что мы не имеем дело с ловкими и чрезвычайно осмотрительными людьми, которые только выжидают время, чтобы в полной мере насладиться плодами преступления. Не исключено, что коммерсант поправил свои дела благодаря небольшим вливаниям неправедных сокровищ, что банкир расплачивается с долгами из того же источника, а счастливый жених делает первые осторожные шаги на пути к богатству так, чтобы никто не спросил у него отчета. Вот и все, что я хотел вам доложить, доктор.
— Спасибо, комиссар.
— Вы, наверно, разочарованы?
— Весьма… Я думал, что уже близок к развязке, а выясняется, что даже и с места не сдвинулся.
— Вы знаете, многие полицейские приходят к такого рода выводам.
— Но я думаю о том, кто сейчас сидит.
— Если он невиновен.
— Если он невиновен… В любом случае я вам признателен, что вы рассмотрели мое заявление, и прошу вас извинить за причиненное беспокойство.
— Не извиняйтесь, доктор, это наша работа. До свидания.
— До свидания, комиссар.
Я поверил трубку и почувствовал, как сильно сдал за последние несколько часов. Неужели мы с Аделиной сглупили и поддались на бредни ослепленной любовью девчонки? Надежда сменилась глубочайшим унынием, я готов был обозвать себя старым дураком, который на восьмом десятке стал всеобщим посмешищем, потому что вел себя как сопливый мальчишка. Но, взявшись за гуж, не говори, что не дюж, как бы тебе ни было тяжко.
Когда я вошел, Аделина что-то вполголоса обсуждала с Элизабет. По моему виду экономка сразу же догадалась, что дела плохи.
— Доктор, что… какие-то неприятности?
— Большие неприятности, Аделина.
Я счел своим долгом немедленно избавить их от иллюзий, прекрасно понимая, что мне предстоит нанести тяжелый удар:
— Только что звонил комиссар Гажубер. Если в двух словах, то полицейские закончили неофициальное расследование, из которого следует, что ни материальное положение, ни поведение трех подозреваемых нами людей не дают никаких оснований для обвинений. Нужно признать собственное поражение и отказаться от бесцельной борьбы.
Я был готов к слезам и крикам. Но ни слез, ни криков не последовало. Экономка ограничилась только одним замечанием:
— Это доказывает, что у комиссара за это время ловкости не прибавилось.
— Зачем упрямиться, дорогая?
— Затем, что я не из тех, кто отступает перед трудностями, однажды выйдя на поиски правды. — И строго добавила: — Не все крепки верой, увы!
И я понял, что разубеждать ее бесполезно.
— Теперь ты, деда, считаешь, что Пьер — преступник?
В голосе Элизабет звучало такое отчаяние, что я отдал бы все сокровища мира, только бы ее разубедить, но к чему лгать? Я не имел права оставлять ее в заблуждении.
— Прости меня, девочка, но, честно говоря, не знаю, что и думать.
— Неважно, ведь мы с Дидиной по-прежнему в него верим.
Экономка, не желая от нее отставать, предрекла:
— Настанет день, когда все маловеры устыдятся своих сомнений.
Для меня наступила череда тяжелых дней. Я чувствовал, как между мной и моими близкими вырастала стена. Из кабинета я почти не выходил. Мне было боязно выбраться на улицу — а вдруг я столкнусь с Мадо, Налье, Беду или Лаволлоном? Хорош я буду! Я уже подумывал, не отправиться ли мне к комиссару и Пуантелям с извинениями. Единственно, что меня удерживало, так это страх прослыть предателем в глазах Элизабет и экономки.
День свадьбы Мадо приближался, но никто из Пуантелей ко мне не шел. Надо полагать, моя схватка с Налье окончательно порушила и без того хрупкие мосты. Даже Эдуард перестал интересоваться своей дочерью. Отношения с Аделиной и Элизабет ничем не напоминали прежние. Мне не доверяли. Едва я входил в комнату к Элизабет, как шушуканье тут же прерывалось. Я, к своему величайшему сожалению, чувствовал, что стал для них врагом.