В долине смертной тени [Эпидемия]

— Расхождения? — свела свои тонкие брови в единую линию француженка.

— Да, — махнул рукой Азаров. — Вечные русские споры. Это у нас такой спорт — не соглашаться друг с другом. Сколько русских, столько и позиций. Наша беда — нам трудно достигать согласия. Как политик, я это вижу очень отчетливо. Меня часто обвиняет в том, что я не хочу ни с кем объединяться. На самом деле, это чаще всего невозможно по причине того, что никто этого не желает. Каждый надеется, что одолеет неприятеля единолично. Но что-то ни у кого пока не получается.

— И ты надеешься? — спросила Соланж.

— Когда начинал, то да. А сейчас очень бы хотел объединить все оппозиционные силы, да только ничего не выходит. Но не будем о грустном.

Француженка, соглашаясь, кивнула головой.

— Алексей, я пришла, чтобы расспросить, что было на суде. Я далеко не все поняла, а Святослав, как всегда, объяснять толком ничего не желает.

Азаров коротко рассказал, что происходило на судебном процессе. Соланж слушала очень внимательно.

— Твой отец мудрый человек, — проговорила она. — Он вынес справедливое решение.

— Я тоже так считаю, а вот Михаил с ним категорически не согласен. Он хочет наказать эту девушку по полной программе.

— Я заметила, он жестокий человек.

— Вы это заметили? — удивился Азаров. — Каким образом?

— Я актриса и должна чувствовать людей. Именно таким я его ощущаю.

— Вы молодец, Соланж, — искренне восхитился Азаров. — Вы совсем недавно с ним познакомились, да и говорите на разных языках. Мало кто бы при таких обстоятельствах сделал бы верный вывод. Чем не тема для разговора в нашей передаче.

— Я о ней тоже хотела бы поговорить.

— Вас что-то беспокоит?

— Почему-то очень волнуюсь, — призналась Соланж. — Я в своей жизни выступала в десятках передачах у себя во Франции, в Америке, даже в Японии. И никакого волнения не испытывала. А тут вся на нервах.

Азаров подошел к молодой женщине, обнял ее за плечи.

— Все пройдет нормально. Обещаю. — Азаров продолжал обнимать француженку, она же этому никак не противилась.

Внезапно она подняла голову и посмотрела ему в лицо.

— Когда же будет съемка? — спросила Соланж.

— Сразу после обеда, — сообщил Азаров.

— Но обед уже совсем скоро! — воскликнула француженка. — Мне же надо привести себя в порядок. Я пойду.

Азаров убрал руки с ее плеч.

— Да, конечно, Соланж, идите. И главное, не волнуйтесь.

— Я постараюсь, — пообещала француженка.

Она встала и быстро направилась к выходу. Азарову показалось, что она смущена. Машинально он положил руку себе на грудь и вдруг ощутил, как учащенно бьется сердце.