В долине смертной тени [Эпидемия]

— Я — клещ? — возмутился Ратманов-младший.

Герман Владимирович грустно вздохнул.

— Если бы ты платил ей более достойную зарплату, скорей всего, ничего такого бы и не случилось.

— Я удивляюсь тебе, папа, ты одни в один повторяешь тезисы этого демагога.

— Хочешь, откровенно? — спросил Ратманов-старший.

— Ну, давай, даже интересно, что ты скажешь.

— Я давно наблюдаю за нынешней политической верхушкой. Больше всего меня поражает в ней одно — безумная любовь к деньгам и другим материальным благам. Иначе как аномалией я это назвать не могу. Полное ощущение, что за них вы готовы не только душу отдать, но буквально распродать целиком страну, а было бы возможность — то и весь мир и даже Вселенную. Эта страшное психическое заболевание. Ну, вот скажи, у тебя бабла, как вы любите говорить, немерено, тебе не только до конца жизни его хватит, но и внукам и правнукам, если они у тебя будут, останется. А ты все заработаешь и зарабатываешь. Хотя бы одни раз задал себе вопрос: зачем?

Какое-то время Михаил сидел молча, явно собираюсь с мыслями.

— Понятно, что Алексей может выступить с таким спичем, но от тебя отец, я ничего подобного не ожидал. Можно подумать, что когда ты был у власти, то ты и те, кто работал с тобой, деньги любили меньше.

— А знаешь, меньше. Да, мы любили деньги, я сам много сил отдал, чтобы их прилично заработать. Но вот того помешательства, как сейчас, у нас не было. И не могло быть, потому, что мы все-таки стеснялись воровать так, как делаете это вы. Я все думаю: когда вы украдете все ценное, что есть в стране, на что направите свои усилия? Вы же по-другому уже не можете. Миша, пока не поздно, одумайся и остановись. Лучше всего после эпидемии увольняйся к чертовой матери из Администрации президента. Я боюсь, что однажды вы все там плохо кончите.

— Я уж как-нибудь сам решу, где мне работать, — зло буркнул Ратманов-младший.

— Разумеется, тебе решать, это всего лишь мой совет. И жаль, что не хочешь к нему прислушаться. Когда пожелаешь это сделать, может быть поздно.

— Я так понял, помогать в решение вопроса о пересмотре приговора, ты не станешь, — произнес Михаил, вставая.

— Хоть это ты понял правильно, — безнадежно махнул рукой Герман Владимирович. — Очень тебя прошу, не мсти этой Кати. Пусть живет спокойно, как можно быстрей забудет об этом. Договорились?

Ратманов-младший посмотрел на отца, ничего не ответил и вышел.