В долине смертной тени [Эпидемия]

— Да, какая разница, что она видит. Я тебе уже много раз говорил: надо поднимать народ на борьбу с этим мерзким режимом. А ты, наоборот, успокаиваешь людей, хочешь отвлечь их от борьбы с помощью этой француженки. Я никогда не думал, что ты будешь так поступать.

Азаров и Ростик спорили уже не меньше получаса, а все никак не могли прийти даже к относительному согласию. Наоборот, с каждой минутой их расхождение только возрастало. А с ним — и ожесточенность спора.

Азаров встал и раздраженно прошелся по комнате.

— Как ты не понимаешь, мы не можем сейчас поднимать людей, это крайне безответственно. Это приведет к дезорганизации всей государственного механизма, включая медицину. А значит, количество смертей резко подскочит. Ты этого хочешь?

— Я хочу свергнуть этих мерзавцев, включая дядю Мишу. Папа, сейчас это самое главное. А все остальное не важно. Потом разберемся.

— Это ты скажи тем, кто умрет из-за таких твоих действий, — возразил Азаров. — Нельзя быть столь бесчувственным, мы не имеем права так вести себя. Если мы, создавая хаос, придем к власти, люди нам этого не простят.

— Если мы ничего не предпримем, то мы не просим себе такое поведение, — возразил Ростик.

— Вы все не можете понять: власть — это очень важно, но важнее, как и какими мы к ней придем. Столько уже было примеров, когда одни свергали других, но от этого никому не становилось лучше. Знаешь, сынок, нет ничего в мире страшней, чем власть, она коверкает самых стойких и казалось бы неподкупных. А глядишь через год все то же самое, если не хуже. Вот этого я боюсь больше всего.

— Никогда с тобой не соглашусь. Послушать тебя, то вообще ничего не стоит предпринимать, потому что лучше все равно не станет. А то будет хуже. И что же в таком случае делать? Сидеть тут в уюте и безопасности и ждать, когда все рассосется.

— Совсем нет, — не согласился Азаров. — Как раз сейчас надо нам всем активизироваться. Но только не такой ценой — уничтожим режим, а там трава не расти. Поверь мне, она и не вырастит. Я много изучал этот вопрос, как оно было в России, в других странах. Одни диктаторы сменяли других, одни отвратительные режимы — другие отвратительные режимы. И ради чего в таком случае?

— Вот я и говорю, что ты предлагаешь ничего не предпринимать. Скажи, папа, если ты однажды придешь к власти, то станешь диктатором?

Азаров задумался. Надо отдать Ростику должное, он умеет смотреть в самую суть. Вот только никак не желает понимать, к каким последствиям может привести неразборчивость в средствах.