Николай Вавилов. Ученый, который хотел накормить весь мир и умер от голода
- Автор: Прингл Питер
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: Альпина Паблишер
- ISBN: 978-5-9614-3450-7
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Николай Вавилов. Ученый, который хотел накормить весь мир и умер от голода». Краткое содержание книги:
Воссоздавая историю того, как величайшая гуманитарная миссия привела Николая Вавилова к голодной смерти, Питер Прингл опирался на недавно открытые архивные документы, личную и официальную переписку, яркие отчеты об экспедициях, ранее не публиковавшиеся семейные письма и дневники, а также воспоминания очевидцев. Глубоко человечный и яркий рассказ рисует очень живой образ блестящего ученого, жизнелюба и подвижника, до самых последних дней не расставшегося со своей великой мечтой.
В тот день заключенных собрали во дворе тюрьмы для отправки. Они стояли лицом к забору, руки за спиной. Ирине было страшно. Она плакала, не зная, почему оказалась в этой группе заключенных и куда их всех везут. По ее воспоминаниям, рядом стоял пожилой очень худой мужчина в черном пальто. Он спокойно обратился к ней вполголоса: «Почему ты плачешь?» Она ответила, и он произнес: «Не плачь, ты еще маленькая, большого срока не дадут. Пожалуйста, запомни меня. Я академик Вавилов…» Он еще раз повторил свою фамилию и сказал: «Когда будешь в Москве, расскажи, что в саратовской тюрьме встретила академика Николая Ивановича Вавилова, обязательно расскажи. Ты совсем еще девочка, ты выживешь, береги себя». Потом их отвезли в больничный корпус, и Ирина никогда больше не видела Вавилова[470].
Через несколько недель Вавилова вернули в камеру. Весной ему позволили написать еще одно заявление Берии. 25 апреля 1942 года он напомнил Берии о переговорах с посланником о помиловании и о переводе в трудовой лагерь. Вавилов заверил, что «…был бы рад в трудную годину для моей родины быть использованным для обороны страны по моей специальности, как растениевод…»[471].
Находясь в тюрьме в Москве, сообщил он Берии, он написал книгу «История развития мирового земледелия», где главное внимание уделялось СССР. (Похоже, Вавилову выдали бумагу и карандаш и он написал много страниц, но ни одной из них не сохранилось.) Перед арестом он заканчивал «большой многолетний труд» по борьбе с болезнями растений и несколько книг по растениеводству, включая работу об экспедициях по пяти континентам.
Он написал, что остается «физически и морально достаточно крепким», притом что в это время в тюрьме была эпидемия дизентерии и многие умирали. Он не роптал на тяжелейшие тюремные условия. «Прошу и умоляю Вас о смягчении моей участи, о выяснении моей дальнейшей судьбы, о предоставлении работы по моей специальности, хотя бы в скромнейшем виде…» – закончил он обращение.
Когда заявление Вавилова все-таки легло на стол Берии, оно было не единственным напоминанием о его деле. 23 апреля, за два дня до его мольбы, престижное Лондонское королевское общество – Английская академия наук – избрало Николая Ивановича Вавилова своим иностранным членом. Одновременно с тем, как он был удостоен этой чести, до Англии начали доходить настойчивые слухи о том, что Вавилов по какой-то причине «впал в немилость» у Кремля и исчез. Это вызвало дипломатический инцидент[472].
Лондонскому королевскому обществу требовалось, чтобы свидетельство о вручении диплома о членстве было подписано Вавиловым лично. Диплом отправили в Москву на имя президента Академии наук СССР Владимира Комарова. Но советская Академия наук была эвакуирована в Алма-Ату в Казахстане, куда дипломат британского посольства и отправился за подписью. Комаров пришел в замешательство. Скорее всего, по указанию свыше он попросил Сергея Ивановича, брата Николая Ивановича, поставить свою подпись без инициалов, в надежде что британцы этим удовлетворятся. Сергей Иванович, видимо, чувствовал, что у него нет выбора. Но британского дипломата было не так просто обмануть, и Комаров получил из посольства колкое письмо: «Мы ожидали подпись Николая Вавилова, а не Сергея». Очевидно, англичане разгадали задуманную хитрость[473]. Вопрос так и остался открытым.
Вторым сообщением, доведенным до сведения Берии на тему Вавилова, было обращение пожилого академика Прянишникова, одного из учителей Николая Ивановича. Он без устали предпринимал всевозможные шаги для освобождения своего ученика или смягчения приговора. После ареста Вавилова Дмитрий Николаевич Прянишников, которого хорошо знали в Академии наук и в научно-исследовательских институтах, сразу с большим мужеством стал заявлять о невиновности Вавилова – разговаривал ли он с госчиновниками, академиками или студентами. Он смог добиться приема у Берии и ходатайствовал об освобождении Вавилова. Весной 1941 года Дмитрий Николаевич написал убедительное письмо Берии с критикой лысенковского руководства ВАСХНИЛ. На следующий год Прянишников из эвакуации дал телеграмму в Москву, представив мировую коллекцию растений Вавилова и его последние работы на соискание Сталинской премии. Выдвижение «врага народа» было преступлением и могло закончиться арестом, если бы не близкое знакомство. Жена Берии работала на кафедре у Прянишникова в «Петровке».
470
Из воспоминаний Ирины Казимировны Янковской (Пиотровской) в: Вавилов Ю. Н. В долгом поиске. – С. 167.
471
Письмо Вавилова Н. И. народному комиссару внутренних дел СССР Л. П. Берии. 25 апреля 1942 г. В: Суд палача. – С. 519–521; ЦА ФСБ России. №P-2311. Т. 1. Л. 495–461.
472
Письмо Нобелевского лауреата сэра Генри Г. Дейла президенту Академии наук СССР. В: Аджубей А. Три письма. – С. 13.
473
Личный архив Ю. Н. Вавилова.