Николай Вавилов. Ученый, который хотел накормить весь мир и умер от голода
- Автор: Прингл Питер
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: Альпина Паблишер
- ISBN: 978-5-9614-3450-7
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Николай Вавилов. Ученый, который хотел накормить весь мир и умер от голода». Краткое содержание книги:
Воссоздавая историю того, как величайшая гуманитарная миссия привела Николая Вавилова к голодной смерти, Питер Прингл опирался на недавно открытые архивные документы, личную и официальную переписку, яркие отчеты об экспедициях, ранее не публиковавшиеся семейные письма и дневники, а также воспоминания очевидцев. Глубоко человечный и яркий рассказ рисует очень живой образ блестящего ученого, жизнелюба и подвижника, до самых последних дней не расставшегося со своей великой мечтой.
Николай Иванович впервые приехал в Саратов в 1917 году молодым и уверенным в себе профессором агрономии. Пока вокруг него бушевала Гражданская война, он невозмутимо изучал новые горизонты ботаники и географии. Тогда же он встретил новую и большую любовь – милую, нежную Леночку. Он гордился своей наукой и своей страной – он был даже слишком горд, вопреки своему же благу, как увещевала его Катя. Ослепленный собственной преданностью науке, он отказывался видеть зло в тех, кто стремился уничтожить его, а потом стало уже слишком поздно.
Теперь Вавилов вернулся в Саратов в конце октября 1941 года как осужденный политзаключенный, разбитый, измотанный допросами Хвата. Как и все арестанты, он был истощен, жил в грязи, страдал от дизентерии и других болезней, уносивших жизни многих вокруг него. Истязатели подавили его физически, но не могли сокрушить его дух. Николай Иванович прожил в тюрьме более двух лет среди таких же, как он, еле живых людей, осужденных по сфабрикованным обвинениям, и умер скоропостижно. По стечению обстоятельств, его возлюбленная Леночка и их сын Юрий были эвакуированы в Саратов. Все годы войны они безуспешно искали своего мужа и отца, умиравшего в тюрьме в пятнадцати минутах ходьбы от них.
История эвакуации тысяч политических заключенных из Москвы в ночь на 16 октября 1941 года известна своей поразительной жестокостью. Около полуночи арестантов свезли на Курский вокзал, выстроили рядами на привокзальной площади на четвереньках и приказали не поднимать голову. Люди простояли так шесть часов в ожидании поездов, которые повезут их на восток, прочь от наступавших немцев, в тюрьмы Саратова, Оренбурга и Куйбышева.
Уже выпал первый снег, но быстро растаял и превратился в ледяные лужи. Осужденных, пытавшихся отползать от луж, охрана силой загоняла обратно. С рассветом на улицах стали появляться горожане, они в панике готовились к эвакуации. Они впервые увидели политзаключенных, которых государство держало за семью замками. Сбившись в кучу, арестанты стояли чуть живые, сгорбленные, мокрые и продрогшие. Вот они – «контрреволюционеры», «диверсанты», «саботажники» советского строя. Теперь все могли посмотреть на «врагов народа». Прохожие выполняли свой патриотический долг, шикали в их сторону и освистывали узников: «Шпионы! Предатели!»
Когда составы были готовы к погрузке, охранники загнали по двадцать арестантов в вагонные отсеки, рассчитанные на пятерых. Состав был в пути почти две недели, и многие по дороге умерли. Поезд, в котором везли Вавилова, шел в Оренбург, но из-за воздушных налетов немцев его перенаправили в Саратов[464].
Вавилова посадили в тюрьму № 1, здание царских времен из красного кирпича на ул. Астраханская. Это было длинное узкое шестиэтажное строение с небольшими оконными проемами вроде иллюминаторов, и местные называли его «Титаник». Тюрьма была страшно переполнена. Вавилова посадили в камеру для приговоренных к высшей мере, в подвале без окон. Его сокамерниками оказались известный философ Иван Луппол и саратовский инженер Иван Филатов. «Преступление» Филатова заключалось в том, что у него был дядя из буржуазии, который до революции владел собственной лесной пристанью. Происхождение «из бывших» означало в советском государстве смертный приговор. Расстрел Филатову позже заменили на десять лет лагерей, но он к тому времени был уже так болен, что его отправили умирать домой. Предприимчивый советский журналист Марк Поповский разыскал в Саратове водителя грузовика, который слышал рассказ Филатова об условиях в камере смертников.
В узких камерах стояли привинченные к стене кровать и стол. Единственная электрическая лампочка горела круглосуточно. Спали по очереди, двое на кровати, третий – сидя, облокотившись на стол. Одеждой служили холщовые мешки с прорезями для головы и рук и лапти из липовой коры. Три раза в день заключенным давали еду: две ложки каши утром, миска супа из скисших помидоров с кусочком селедки в обед и ложка каши на ужин. Им полагалось по триста грамм черного хлеба из ячменной муки, но в тюрьме часто случались драки из-за хлеба, который доставался более сильным заключенным. Приговоренным к расстрелу не разрешались ни прогулки, ни передачи[465].
464
Интервью с одним из осужденных, доцентом Андреем Ивановичем Сухно. Цит. по: Поповский М. А. Дело академика Вавилова. – С. 133.
465
Там же. – С. 136.