Мужество любви [Автобиографический роман]

Придавил трубкой рычажок телефона.

— Тебе сдаст рисунок художник Нагишкин. Он и график и карикатурист. Садись за свой стол в большой комнате и начинай. Я на полчасика в крайком.

Нагишкин принес рисунок: мужественная фигура испанского бойца, шагающего с оружием в руке и придавившего сапогом распластанное на земле фашистское знамя.

— Прекрасно! — одобрил я. — Очень свежее композиционное решение… И лаконичность экспрессивная. Сдавайте на первую полосу, на три колонки.

— И никакого замечания? — Он улыбнулся серо-голубыми глазами. — Спасибо!

Вечером Нагишкин предложил пройтись к берегу Амура. Погода изменилась. Было ветрено. Небо чернильного цвета. Раздольный, величавый Амур-батюшка покачивал седой гривой. Издали наплывали огоньки катеров.

— К осени у нас заасфальтируют все главные улицы и площади. Варейкис вызвал опытных асфальтировщиков из Сталинграда.

— Уже развернулся?

— Моментально! Всех начальников из кабинетов шлет на периферию. И не только начальников. Меня тоже, хоть я и беспартийный, крайком послал к корякам и орочам сделать зарисовки лучших охотников для краевой доски Почета… Я там, между прочим, записал народные сказы. Теперь мечтаю о книге.

— Так это отлично!

— Не могу не написать ее. В детстве я жил в нанайских и удэгейских стойбищах. Каких только волшебных небылиц понаслушался!.. Что-то вроде «Амурских сказок».

У нас завязалась дружба. Не было дня, чтобы Дима не заходил ко мне посоветоваться. Темы политических рисунков, плакатов, карикатур возникали у него в голове беспрестанно. Как-то появился он в редакции по втором часу ночи.