Фаворские. Жизнь семьи университетского профессора. 1890-1953. Воспоминания

В конце мая мы туда поехали вместе с нашей кухаркой Грушей. В имении этом был большой, хороший одноэтажный кирпичный дом с высокими комнатами и большими окнами. В этом доме мы снимали три комнаты (спальню, столовую и мою комнату и еще небольшую комнату для домработниц). Перед нашими окнами был хороший цветник, за которым ухаживал садовник, был запущенный сад, в котором была тенистая липовая аллея, был небольшой пруд, так что купаться было негде, леса поблизости не было, гулять можно было только по аллеям, грибов и ягод собирать было негде. Хозяйка была разорившаяся помещица, хозяйство было запущенное, но все же в имении были и лошади, и коровы, так что было молоко и можно было ездить в Великие Луки на базар. Продукты на базаре были очень дешевые, в частности яйца стоили три копейки десяток, поэтому перед отъездом мы их накупили большое количество и уложили в две большие круглые корзины из лучины без крышек, в них потом мы каждый год возили банки с вареньем. Общества не было никакого, хозяйка была малоинтересна, во второй половине дома жила вместе с ней жена Демчинского, известного в то время предсказателя погоды, с мальчиками лет пяти. Дама эта интересовалась главным образом нарядами и ничего интересного собой не представляла.

Единственным развлечением в плохую погоду была игра в английского дурака (подкидного), в которую мы сражались втроем. Отец скучал, придирался к стряпне домработницы Груши. Мария Маркеловна неважно себя чувствовала, много плакала и я с ней. Итак, хороших прогулок в Михалках не было, но мы с Марией Маркеловной все же ходили гулять по полевым дорогам. Теперь уже я следила за ней и всегда брала с собой для нее вязаную кофточку, на случай, если ей покажется холодно. Деревень близко не было, дороги всегда были пустынными; однажды, помню, я потеряла на такой дороге свой маленький кошелек, на следующий день мы снова пошли по этой дороге и нашли кошелек, которого никто не тронул. Чего было много в Михалках, так это мух! Нигде никогда не видала я такого количества этих противных насекомых. Как только из кухни приносили на стол какую-нибудь еду, ее тотчас же надо было покрывать проволочным сетчатым колпаком. Между тарелками по столу двигались вереницы мух. В каждой комнате на столах лежали на газетах большие листы английской липкой бумаги «Tangle foot». Попав туда, муха пыталась вытащить лапки из вязкой жидкости и начинала в отчаянии жужжать тонким противным писком. Иногда, когда они уж очень надоедали, поймаешь муху и, вместо того чтобы ее убить, бросишь ее на липкую бумагу, обрекая ее на медленную смерть.