Самая настоящая Золушка

В моей жизни столько всего намешано, что черт ногу сломит.

Морозов, Малахов, Татьяна с ее курицами-дочками и журналистка, которая до сих пор представляет угрозу для Кирилла.

И каждый из них играл свою роль.

Я, увы, знаю, зачем Малахов присылал мне те сообщения.

Это был мой план. Это я, почувствовав себя слишком умной, решила переиграть Морозова. Вычернуть его из им же написанного сценария. Он должен был «вскрыть» наше родство, рассказать, что Кирилл меня использует, чтобы спрятать деньги, а я должна была залиться горючим слезами от такого цинизма и предательства и сбежать в ласковые спокойные объятия отца, чтобы больше никогда не видеть бессердечного мужа. Что должно было случиться потом, Морозов никогда особо не рассказывал. Но я кое-что додумала своим умом: вскрытие денег, разбирательства, скандал. А на волне общего негодования — совет директоров, который должен был назначить Морозова временным генеральным директором, пока Кирилл бы сидел за решеткой и «общался» с людьми в погонах.

Плохая Катя знала, что как только Морозов получит свое, она будет не нужна.

Больше того: Морозов избавится от нее, как от слишком опасного свидетеля. Если бы потянули за мой конец ниточки, я бы вспомнила доблестный подвиг Павлика Морозова… и сдала бы их всех к чертовой матери.

И я даже догадывалась, чьими руками «папочка» бы отправил меня в придорожный лесок.

Поэтому решила, что лучше сделать так, чтобы эти «руки» играли на моей стороне.

Так появился Пианист: мой тайный помощник, открыватель глаз и все такое прочее. Он должен был вскрыть мне правду о том, что за деньги переписал на меня Кирилл, что он просто подставил меня под удар, что я вообще дурочка, чьей наивностью и светлой любовью воспользовался злой тиран. По сценарию я устраивала сцену с разбитым сердцем, бросалась грудью на бессердечного мужа и сбегала из дома прямо в подвенечном платье. Следующим пунктом был наш с Малаховым поход к Морозову, список условий, на которых мы были согласны сдать «Кирилла», и обращение в соответствующие органы законопослушной гражданки Ростовой, которая хотела бы облегчить душу и рассказать о грязных делишках мужа.

Только вот…

Я ничего не помню после этого.

До сих пор не знаю, куда делся огромный кусок моей жизни, почему плохая Катя ушла со сцены до дебюта и появилась только сейчас.

Но Морозов решил разыграть свою партию, а Малахов — свою.

А я не играла совсем, потому что забыла роль.

Я медленно и ритмично постукиваю указательными пальцами по вискам, когда в приемной появляется секретарша Кирилла и почему-то шепотом говорит:

— Кирилл Владимирович не может до вас дозвониться. Я перевела звонок на эту линию, — кивает в сторону стационарного телефона и быстро выходит.

Я мысленно проговариваю какую-то бессмысленную детскую песню, выдыхаю — и беру трубку. Знаю, что хороших новостей не будет, но все равно на что-то надеюсь.