Самая настоящая Золушка
- Автор: Субботина Айя
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Литнет
- Жанр: Самиздат
Электронная книга - «Самая настоящая Золушка». Краткое содержание книги:
Глупо любить мужчину с обложки, но сердцу не прикажешь.
Да и Золушки существуют только в книгах и кино.
Но однажды мне придется стать его женой.
И я узнаю, чего стоит красивая жизнь в замке Бессердечного короля.
— Нет, — машинально отвечаю я.
Она издевается?
Те же волосы, та же прическа, даже такой же блеск для губ.
Джинсы, какие я бы и сама выбрала в магазине, удобные ботинки на рельефной высокой подошве, чтобы добавить мне роста рядом с высоким Кириллом. Даже свитер, как у меня, хоть он привезен…
Стоп.
Назад.
На быстрой перемотке.
Цвет волос, прическа, одежда. Как у меня, но не мои.
Кроме свитера. Он мой.
Вернее, такой точно, как тот, что я надевала буквально на прошлой неделе и абсолютно уверена, что он и сейчас лежит на третьей сверху полке стеллажа в моей безразмерной гардеробной в нашем с Кириллом доме. Я абсолютно в этом уверена.
— Катя? — Кирилл переводит взгляд то на меня, то на нее. Как-то подавленно прикрывает глаза, снова смотрит на каждую и снова закрывает. Прикладывает ладони к вискам. — Блядь. Я… совсем крышей поехал? Золушка, скажи мне.
— Помнишь, ты говорил, что кто-то сводит тебя с ума?
Я с разбега, сама от себя не ожидая подобной прыти, налетаю на притворщицу и буквально валю ее на стол. До ее громкого крика, когда позвоночник чуть не переламывается надвое, встречаясь с гильотиной острого края стола. Второй рукой, пока змея выкручивается и сучит ногами, что есть силы хватаю ее за волосы, задираю голову, разворачиваю — и с размаху впечатываю в столешницу. До ее визга. И еще разок, пока из смятого носа не разлетаются вязкие алые брызги. «Клон» еще пытается сопротивляться, но я дополняю первые удары третьим, испытывая дикий азарт и желание посмотреть, с какого удара лопнет ее проклятый череп.
Я — плохая девочка Катя.
Я нужна для вот такой грязной работы, чтобы выжила та, которая родилась совсем недавно и еще слишком невинна, чтобы с особой циничностью давить мразь тяжелыми сапогами.
— Хватит, хватит! — орет «клон», пытаясь прикрыться от меня ладонями. — Хватит, дура больная! Ты же меня убьешь!
С удовольствием давлю ее рожу, наслаждаясь потеками темной крови на столешницу. Хочется, чтобы, когда гадина уберет свою рожу, на твердой породе полированного дерева осталась вмятина с ее профилем.
— Обязательно убью, если не перестанешь скулить, Юленька.
— Отпусти! — продолжает поскуливать она, но я снова сгребаю ее за волосы и с силой швыряю в кресло.
Когда у человека аффект, он может удерживать бетонную плиту, если от этого зависит жизнь его ребенка. Он может пройти босиком по огню и не почувствовать боли, может просто делать то, что необходимо, пока не иссякнет адреналин.
У меня аффект.
Но я им наслаждаюсь, как будто встретила в незнакомом городе старого школьного товарища и впервые заговорила на почти забытом языке.
Юленька — моя «сводная сестра». Младшая дочь жены Морозова — Татьяны.
И, судя по всему, моя самопровозглашенная дублерша.
В точно таком же свитере, как и тот, что она заставила меня купить, когда я возила их с Татьяной в Париж сразу после нашей с Кириллом свадьбы. Еще один осколок воспоминаний, который кажется несущественным на фоне происходящего.
«Ты носишь свой свитер, Катя? Он так тебе идет! Абсолютно твой цвет!»
Глава пятьдесят восьмая:
Катя
Пока я глубоко дышу, приводя в порядок мысли и собирая разбросанные пазлы загадок, Кирилл подходит ко мне сзади и становится так близко, что я чувствую его дыхание мне в макушку. И очень вкрадчивую дрожь.
Я понимаю его.
Я чувствую его боль, как никто.
Чем более «неправилен» человек, тем тяжелее ему дается каждая новая веха.
Человек, переживший ампутацию, больше всего боится потерять еще одну конечность.
Человек, который однажды услышал голос в голове, больше всего боится, что в одно не прекрасное утро с ним начнет разговаривать весь Большой театр.
Мне нужно успокоить моего Принца. Дать понять, что он здоров. Что в его голове ничего не «глючит», что он все тот же Кирилл, который — так уж сложилось — часто не узнает в зеркале даже собственное отражение. Не его вина, что нашлась пара расчетливых тварей, решившись воспользоваться его слабостью и моей наивностью.
Я потихоньку опускаю руку, нащупываю своей еще дрожащей от напряжения ладонью его руку, переплетаю наши пальцы. У Кирилла есть грань, за которой его личное пространство — территория, куда он никогда никого не пустит. Так нужно. Это не блажь, не недоверие, это его предохранители. Что-то вроде моей выключившейся памяти.
И я хорошо чувствую, когда Кирилл противится моим попыткам пройти дальше.
Хорошо, мы остановимся здесь.
— Кирилл, это — не я, — немного поворачивая голову, говорю куда-то как будто в сторону, но он точно слышит каждое мое слово. — Я — здесь. Вот, чувствуешь? — Приподнимаю наши сцепленные в замок руки. — Это — я. Это — мы.