Самая настоящая Золушка

Ее старшую дочь сняли тоже задержали, когда она, вместе с любовником, пыталась скрыться из города. С любовником, которого зовут Руслан Ерохин.

Ее младшая дочь, Юленька, пропала — и пока что по ней нет никакой информации.

Все это время от времени всплывает в новостной ленте, которую я просматриваю в своем телефоне в режиме онлайн.

— Екатерина Ростова? — Передо мной появляется молодой мужчина, чье лицо кажется смутно знакомым. Я пару раз видела его с Морозовым. Кажется, он один из его постоянных юристов. — Мне нужно переговорить с вами.

Кирилл напрягается, встает и молча вклинивается между нами, словно дамба.

— Юрий Викторович Симонов, — мужчина протягивает ладонь, но Кирилл не пожимает ее. — У меня есть поручения от Александра Викторовича. Если с ним что-то случится…

Я выбрасываю вперед руку, задерживая его фразу. Как-то наивно и по-детски хочется верить, что если что-то не произнести, то этого и не произойдет. Как в детстве: если не смотреть на плохую оценку в дневнике, то ее как бы и нет.

— Он поправится, все будет хорошо.

— Поверьте, я искренне желаю ему того же, но все-таки должен выполнить распоряжение моего клиента. Понимаю, что момент неподходящий, но Александр Викторович настаивал, что я должен сделать это, если случится критическая ситуация. Где мы могли бы поговорить наедине?

Я предлагаю спуститься в кафе на первом этаже. Здесь нет посетителей, только пара столов заняты сотрудниками. На нас никто не обращает внимания.

— Вот, — мужчина достает из портфеля файл с тонкой стопкой документов. — Завещание.

Я не решаюсь это взять, так что Симонов, помедлив, кладет их на стол, подталкивая в моем направлении.

— Александр Викторович завещал вам все свое имущество. Акции, ценные бумаги, несколько фондов. Недвижимость, банковские счета.

— Я не могу это взять, — дрогнувшим надломленным голосом говорю я, демонстративно складываю руки на груди так, чтобы спрятать ладони под подмышками и накрепко сжать их руками.

— Вам придется — завещание оформлено и подписано.

— Его хотели убить из-за поганых дерьмовых денег! — Крик першит в горле. — Мне ничего не нужно, понятно? Выбросьте эти бумажки, а лучше сожгите. Что угодно делайте, но я это не возьму.

«Соседние столики» поворачиваются в мою сторону.

— Катя, — Симонов потирает лоб, потом смотрит, извиняясь, потому что перешел на неофициальный тон. — Морозов очень вас любил. Отвергая его заботу сейчас… Подумайте, чего вам это будет стоить? Я не знаю всех перипетий ваших отношений и не собираюсь в них вникать, но для него это очень важно. А вам это ничего не будет стоить. Только станете немного богаче.

Мужчина усмехается, явно намекая на то, что даже в этом случае во мне нельзя будет заподозрить корысть.

Где-то во мне начинает ковырять неприятный голос сомнения.

С чего такая щедрость?