Унтер-офицер и другие
- Автор: Добози Имре
- Год: 1976
- Язык: русский
- Год: Воениздат
- Переводчик: Игорь Сергеевич Савольский
- Жанр: Военная проза
Электронная книга - «Унтер-офицер и другие». Краткое содержание книги:
В двух повестях и рассказах, включенных в книгу, автор рисует образы венгерских патриотов — борцов за свободу и независимость своей родины.
С большой теплотой и сердечностью автор пишет о гуманизме советских воинов-освободителей, о братской дружбе советских и венгерских солдат, о строительстве новой жизни в Народной Венгрии.
Книга рассчитана на широкий круг читателей.
Голова Петера медленно раскачивалась из стороны в сторону. Широко раскрытые глаза смотрели прямо в небо. На маленьком личике словно застыла робкая улыбка.
Шуйом подошел к Петеру и закрыл ему глаза.
Когда мы свернули на центральную улицу, нам навстречу выбежал кузнец Даниэль, отец Петера: печальная весть уже долетела до него. Из горла кузнеца вырвались хриплые звуки. Он упал на грудь сына и зарыдал:
— Петер… родной ты мой… сыночек…
Бубик, который до сих пор крепился, тоже громко заплакал, вытирая глаза грязным кулаком.
Нам с трудом удалось оторвать старика от тела сына.
Мы медленно шли по центральной улице села, неся маленького Даниэля, худенького черноволосого парнишку, нашего незаметного героя. Вслед за нами шла довольно большая толпа жителей. Старик Даниэль словно прилип к сыну и ничего не замечал вокруг. Нам, по сути дела, приходилось нести и его, так как он с трудом переставлял ноги. Майор Головкин сочувственно пожал ему руку, выражая свое соболезнование, но тот даже не заметил этого.
Когда мы подошли к дому кузнеца, Шуйом зашептал мне на ухо:
— Мать Петера очень больна… Она лежит в задней комнате. Нужно сделать так, чтобы она не увидела сына…
Но, как назло, дверь в комнату, где лежала старушка Даниэль, была открыта настежь. Когда мы проходили мимо, мать Даниэля приподнялась на постели и тут же без чувств упала на подушку.
Вечером следующего дня состоялись похороны Даниэля.
Гроб с его телом провожала вся полиция за исключением единственного часового, которого мы оставили у ворот. У здания комендатуры к нам присоединились советские солдаты и офицеры. Всего их было шестеро: майор Головкин, лейтенант Григоренко, Мишенька и трое солдат.
Учитель Фекете над гробом Даниэля произнес прощальную речь. Он стоял у гроба, сняв шляпу, и тихо говорил.
Слов его я не слышал. Перед моим мысленным взглядом встал живой Даниэль: вот я вижу, как он, браво щелкнув каблуками, отправляется на пост к амбару, а потом в самом конце дежурства добровольно вызывается отнести приказ на хутор. Худенького личика его почти не видно из-под шапки, которую он натянул до самых глаз. Я говорю ему: «Петер, ты бы сначала поужинал, а уж потом пошел». Петер по-мальчишески смеется, говоря, что ему этот путь хорошо знаком и совсем не труден. Спустя минуту я уже вижу его бегущим по склону холма. И вот теперь Петера Даниэля, нашего маленького Петера, нашего товарища, уже нет в живых.
Йошка Козма застыл по стойке «смирно». По щеке его медленно сползает слеза.
— Дорогие односельчане, сегодня мы провожаем в последний путь нашего героя! — Голос учителя окреп. — Хорошего человека и смелого бойца! Солдата новой народной полиции, который отдал свою молодую жизнь за то, чтобы в родном селе царил мир. Так поклянемся же здесь, над этой могилой, что мы никогда не забудем его и отомстим врагам за его смерть!
— Клянемся! — повторяем мы хором.
Мишенька подает команду «Заряжай!». Все полицейские и советские солдаты по команде поднимают вверх оружие.
— Огонь!
Раздается залп. Майор Головкин снимает со своей шапки красную пятиконечную звездочку и кладет ее на грудь Петеру, а затем, быстро надев шапку, отдает честь павшему.
После похорон я распустил личный состав по домам. Почти все полицейские не спали двое суток, многие из них едва стояли на ногах. В полиции остались я да Бубик: будем по очереди стоять у ворот.
Примерно в полночь ко мне пришли майор Головкин и Жига Мольнар. У обоих строгий, я бы даже сказал, несколько торжественный вид.
— Я зашел попрощаться с тобой, Фери, — протянул мне руку Жига. — Уезжаю в Дебрецен.
Головкин на моих глазах обнял Жигу и пояснил:
— В Дебрецене собирается сессия свободного венгерского Государственного собрания. Мне об этом сообщили час назад.
Я перевел расстроенный взгляд с майора на Мольнара и обратно. Не шутят ли они? Но нет, они не шутили.
Боже мой!.. Свободное венгерское Государственное собрание! Неужели это правда? Ну конечно же правда!
Мольнар явно торопится.
— Не сердись, Фери, — говорит он, — у меня нет времени. Сейчас военный грузовик отправляется в том направлении, мне бы не хотелось опоздать на него… Я еду в ЦК коммунистической партии, хочу узнать, что нам нужно делать в первую очередь… Следите за порядком в селе!
— Яни! — кричу я. — Товарищ Бубик, иди скорей сюда!
И через минуту рассказываю прибежавшему Бубику о том, что в стране уже существует венгерское правительство, а следовательно, существует и сама Венгрия.