Унтер-офицер и другие

Ко мне подошел русский капитан и сердито спросил меня, почему я расхаживаю по селу с автоматом. Он потребовал, чтобы я немедленно отдал ему оружие. Однако, посмотрев пропуск, который я ему предъявил, он сразу же успокоился и сказал:

— Хорошо, товарищ начальник, можешь идти, только, раз ты нам помогаешь, выпей-ка глоточек. — С этими словами он протянул мне свою фляжку.

Я начал отнекиваться, говоря, что очень спешу, но капитан не отпустил меня до тех пор, пока я не отпил из фляжки несколько глотков. Вино оказалось кислым, но все же это было вино…

Начальник госпиталя, когда я передал ему записку майора, сказал, что я, видно, сошел с ума, раз считаю, что советский госпиталь можно забивать ранеными пленными.

Я пробормотал, что речь идет всего-навсего об одном человеке, на что полковник начал кричать, что у него и так все места заняты. Потом он начал ругать на чем свет стоит майора Головкина за его записку, советскую комендатуру и вообще всех на свете. Я прекрасно понимал, что у него и без меня забот полон рот, тем более что в это время человек пятнадцать солдат сновали взад-вперед, заносили в него кровати, матрасы, медицинское оборудование и медикаменты.

Я пробормотал, что, конечно, понимаю, что пришел не вовремя, и быстрыми шагами направился к выходу.

Полковник, скомкав записку коменданта, в сердцах бросил ее в угол.

— Ты куда?! — крикнул он мне вслед. — Ты-то чего побежал? Черт бы вас всех побрал! Где ваш раненый?

— Он не здесь… — растерянно пробормотал я. — Сейчас я его приведу.

— Так почему же до сих пор не привели?! — обрушился на меня полковник. — Носитесь здесь с бумажками, вместо того чтобы немедленно привести раненого!

Я бегом помчался в полицию.

— Быстро пошли в советский госпиталь, — сказал я поручику. — Вам дали там место!

Учитель Фекете вызвался сопровождать нас. Пока я ходил в госпиталь, он успел познакомиться со своим коллегой из области Хеваш.

Раненого при нас уложили в кровать, и он здоровой левой рукой помахал нам на прощание.