Унтер-офицер и другие

А вслед за этим майор врывается в дверь. Я слышу лишь автоматную очередь да короткий вскрик. Чувствую, как меня бросает в пот, с трудом перевожу дыхание: ведь это бил советский автомат, звук которого не похож на немецкий.

Мишенька рывком поднимается с земли и впрыгивает в окно.

Я вскакиваю и со всех ног бегу к давильне.

— Товарищ Головкин! — кричу я на бегу. — Товарищ майор!

А Головкин, как ни в чем не бывало, стоит посреди давильни и преспокойно закуривает сигарету. Увидев меня, он жестами и мимикой показывает, что, к сожалению, им не удалось взять диверсантов живыми. Рукавом шинели майор вытирает пот со лба. Затем губы его растягиваются в улыбке. Взяв у меня из рук автомат, он подкинул его в руке, а затем отдал мне со словами:

— А ты, как я вижу, отличный стрелок… Ну, теперь можно идти.

Я оглядываю давильню и вижу: у окошка лежит краснорожий с автоматом в руке. Возле печки, за грудой кирпичей, — другой. Автоматная очередь пришлась ему прямо в лицо. Третий диверсант распластался на пороге.

Мишенька обыскивает убитых и забирает все их бумаги, документы и оружие. В комендатуре все это внимательно разберут, но уже сейчас ясно, что это переодетые немецкие диверсанты, а их бумаги — это письма родных из Германии.

Бубик предлагает войти в село с песней, как подобает настоящим солдатам после первого победного боевого крещения.

— Строиться! — подаю я команду.

Габор Шуйом встает в строй первым, но говорит, обращаясь к Даниэлю, все еще лежащему на земле:

— Петер, вставай в середину, ты у нас лучший песенник!

Видя, что Даниэль почему-то не поднимается и даже не шевелится, Габор испуганно уставился на неподвижного товарища, а затем тихо позвал:

— Петер… Товарищ Даниэль!.. — На какое-то мгновение Габор окаменел, а затем вдруг зарыдал, как ребенок, дрожа всем телом. Даже винтовка, на которую он опирался, задрожала мелкой дрожью.

Мы с Бубиком словно по команде бросились к Даниэлю. Бубик перевернул его с живота на спину, а затем растерянно посмотрел на меня. Уголки рта у него опустились, губы задрожали. Бубик стащил с головы шапку.

Пуля попала Даниэлю прямо в лоб, оставив маленькую дырочку, из которой еще медленно текла кровь.

Майор, передав Мишеньке свой автомат, опустился перед Даниэлем на колени, быстро расстегнул ему воротник пальто, рубашку, чтобы пощупать, не бьется ли сердце. Вскоре он встал и тоже снял шапку.

— Умер, — тихо проговорил майор. — Убит…

Шуйом уже не плакал, а лишь смотрел пустым взглядом прямо перед собой.

— Как же это случилось? — растерянно, ни к кому не обращаясь, спросил Козма. — Как это могло случиться?

Я построил людей. Четверо несли на пальто маленького Даниэля. Хмурый Головкин шел рядом со строем. Снег скрипел под ногами.