Электронная книга - «Птичка-в-клетке (СИ)». Краткое содержание книги:
Лагортал потёр виски. Он мог очень ошибаться раньше, мог согласиться сейчас на то, что обернётся неприемлемым. Но…
— Просто вернуться в комнату? — спросил нолдо. Это было непохоже на те выводы, что он сделал. И потому нолдо начал говорить так, как не заговорил бы до того. Как мог бы говорить с Эвэгом… или с тем же Сауроном вначале. — Перед тем, как я ушёл в подземелье, я спрашивал себя, не хочешь ли ты удерживать меня как… свою собственность. И от того поставил условие: отказаться от угроз моими родичам. И тогда я приходил бы к тебе свободно. Но отдавать тебе себя и самое важное, что есть у меня… словно бросая в бездну, что не наполнится — мне видится недопустимым; и поступив так ради любой цели, я перестал бы быть собой. Но если я ошибался, если речь шла об ином, и ты счёл причиной отказа мою гордыню… — Лагортал не знал, как отреагирует умайа. Возможно, и гневом.
Волк снова сел в кресло и чуть не выругался. Они оба вели себя, как дураки. Сам Маирон то вскакивал, то метался, то садился, не зная, куда себя деть, а Лагортал, тоже дурак, то выдавал боль в своем голосе, то сжимал голову.
— Сядь, — вновь властно и жёстко сказал Маирон. — Никогда здесь себя так больше не веди. Не выказывай, что тебе больно, или что ты запутался. Не говори в сердцах, не давай опрометчивых обещаний. Всегда держи себя спокойно, будь холоден, научись улыбаться, когда больно и понимаешь, что лицо тебя все равно выдаст, — каким прописным истинам он учил этого… пленника! — Ты что, только вчера из Амана? — не выдержал в конце концов Волк и снова вскочил. Поняв ошибку, сделал вид, что просто хотел подойти к столу. Чтобы не стоять там, как дурак, сгреб со стола два кубка, бутыль вина. Вернулся, небрежно поставил их возле кресел — больше он не будет предлагать эльфу, захочет — сам нальет. Волк вновь рухнул в кресло.
Лагортал был изумлён: подобный совет мог бы дать ему Ардуиль, но не Саурон же…
— Просто как-то не случалось попадать в плен, — ответил Лагортал. — А, кроме плена, большая часть таких правил… едва ли нужны в Нолдолондэ, — в бою может быть нужно умение, как отпустить свой гнев или сдержать его, скажем, если нужно отступить или делать то, что нужно, невзирая на горе или страх. В дозоре и засаде нужно терпеливое выжидание. Удержаться от опрометчивых слов полезно всегда, но тот отказ говорить… это не были слова, сказанные в горячности, необдуманно, они прозвучали от того, что нолдо неверно оценил происходящее. Но никто из родичей, даже при раздоре, не стал бы пользоваться тем, что другому больно, или он запутался… да и эдайн, и гномы не поступали так. — Что при допросах других нужно было сдерживать себя, я понял по опыту, только поздно. Благодарю за совет; я не ожидал, что ты можешь дать мне его, ведь это… помешает вам, если меня всё же будут допрашивать.
Волк хмыкнул шутке. Впрочем… ему тоже не доводилось учить пленников, как держаться. Невесело усмехнувшись, Маирон ответил:
— Я не позволю тебя никому допрашивать. И если смогу, то не дам и мучить. А ты… не поддавайся и ни в коем случае не говори, что тебе велел Фелагунд. По крайней мере, пока я не попрошу.
Лагортал никак не мог ожидать того, что происходило сейчас, этого не могло быть… но это было. Саурон даже сказал ему — не поддаваться. До поры — и всё же…
— Я не могу отпустить всех, неужели ты не можешь это понять? Сделай я так, и Владыка Севера узнает незамедлительно, и его воля настигнет меня тут же… да и тех, кого я отпустил. И тебя в особенности. Нужно действовать тоньше, так, чтобы все сочли это за мою игру и за хитрый план. Немного терпения — и Нэльдор вместо пыток в башне с красивым видом; еще терпение — и Долхэн свободен.
Лагортал слушал с удивлением: да, Нэльдор оказался в башне после того, как рассказал все известное ему… однако Саурон мог и убить нолдо. Или пытать дальше, стараясь узнать всё возможное о Нарготронде, или сделать эльфа рабом. И если Саурон готов отпустить пленных и делал иное, чего не делал прежде, из-за его, Лагортала, слов, то ничто не было брошено в пустоту.
— Что ты не можешь всех отпустить, я понимал и прежде, потому и предложил иное — снять с одного меня угрозу наказания родичей за нарушение правил или отказ (при том, что за них могу быть наказан я сам). Но бескорыстный дар — лучшее подтверждение того, что я заблуждался. Высока цена моих ошибок, — произнёс эльф. И умайа все еще оставался его врагом, их врагом, но это тоже могло измениться: надежда была. Лагортал подумал, что теперь не сможет говорить с Эвэгом… но, скорее всего, слова, что зацепили целителя, не будут напрасны, и брошенное в землю взойдёт.
Волк поднял голову. Лагортал… этот упрямый и гордый… он…
— Ты — сожалеешь? — негромко спросил Волк. Вот… только о чем он сожалеет? О том, что отверг протянутую руку, или только о своем? — Впрочем, конечно сожалеешь, ведь пострадали твои родичи.
— Да, я сожалею. Прежде всего из-за того, что было с моими родичами, и… о том, что не увидел правды, — нолдо серьёзно взглянул на Саурона, который настороженно ждал ответа. — Возможно, я упустил и время, — Лагортал и сам не знал, отчего ему пришла в голову эта мысль, ведь плен может быть очень долог: что если у Саурона есть шанс, и он в силах помочь… ему может не хватить времени. Возможно, даже тех самых дней, что он был в подземелье. — Я считал, что ты приказал пытать моих родичей за мой отказ, а ты на самом деле… избавил от допросов меня, добивался того, чтобы Нэльдора перестали допрашивать, и Долхэн получил свободу. Делал то, чего никто не ждал от тебя, и чего не делал прежде; ты и говорил это, жаль, что я не поверил. Я благодарен тебе за всё это…
От того, что Саурон оставался умайа, добрые дела не переставали быть добрыми — напротив, они изумляли.
Волк слегка запрокинул голову в раздумье. Эльф ответил. И ответил совсем не то, что ждал услышать Волк. Он думал, что теперь, когда Лагортал наконец понял все и поверил, эльф… обрадуется. Будет благодарить, обовьет Волка волной тепла, той самой, которой так невыносимо хотелось. Ни от кого, даже от Долхэна, которого ждала свобода, Волк не слышал слов благодарности, и это не волновало его, он не для них это все делал. Но тот, ради кого делалось… смотрел на Волка с удивлением, как на выпавший в мае снег, и даже поблагодарил… за то, что было для самого Лагортала приятным, важным… но не за то усилие, что Волк совершил над собой, не за тот риск, которому он подвергался… Эльф не ценил его.
— Как я уже тебе сегодня сказал, мне не нужны твои унижение и жалость, — холодно и ядовито почти прошипел Волк. — Рад, что позабавил тебя: ты смог полюбоваться на диковинную зверушку. И да, главное, конечно же, что твоим друзьям будет легче, — нет, он не выскочит больше из кресла. Дрожь, радость, надежда — все рассыпалось, развеялось пылью. Лагортал лишь использовал его. Он так старался ради этого эльфа, а сам эльф… и не думал о нем… И все же… все же этот нолдо был ему… дорог. И потому его все равно не будут больше мучить. — Можешь уходить в свою комнату, ты получил, что хотел.
Лагортал удивленно посмотрел на умаиа: слова сожаления и благодарности вызвали неожиданную реакцию.
— Позабавил? Диковинную зверушку? — с недоумением переспросил нолдо, ничего подобного не имевший в виду. — Произошедшее для меня подобно не диковинке, а чуду… И если ты сейчас хочешь, чтобы я ушёл в свою комнату… я в самом деле упустил время.
Слова эльфа… были похожи на извинения. Волк колебался, но все же решился склониться в пользу того, что нолдо… что нолдо — что?
— А чего ты сам хочешь, Лагортал? Из возможного.
Лагортал задумался.
— Наверное, это странно будет звучать, но я и сам сейчас предпочёл бы беседовать с тобой, только не о тайнах, чем просто уйти в свою комнату, — придя сюда впервые, нолдо и сам едва поверил бы, что может быть так, что он будет желать беседовать с умайар. С Сауроном, с Эвэгом. — Хотя не буду скрывать, что я хочу и помощи своим. Понимаю, что не допрашивать их не могут, но то, что делали с Арохиром… Если бы я мог хотя бы говорить с ним…