Электронная книга - «Птичка-в-клетке (СИ)». Краткое содержание книги:
Волк кивнул. Он достаточно разбирался в эльфах, чтобы знать, кому можно поверить, а кому нет. Некоторых можно было запугать или обмануть, других — сломать, третьих — не раздавить окончательно, но заставить говорить. Из четвертых можно было выдрать кое-что, а пятые и вовсе отказывались говорить и даже по ошибке не выдавали лишнее. Лагортал явно относился к последним двум.
— Да, ты сохранишь мою тайну, — тайны с другим эльфом, его первым знакомым нолдо, были куда как менее… приятны. Лагортал же не проговорится даже своим из желания разделить распирающую его новость — и значит, Владыка ничего не узнает.
***
Когда Таугатола привели (и приказ явно поторопились исполнить), Волк выставил стражу за дверь и вновь повторил пленнику все, что и так уже знает или догадывается. Возле губ вошедшего пролегла горькая складка: Лагортал не выдержал и теперь сидел рядом с их главным палачом.
— Ты не откроешь мне тайн, заговорив. Многие твои друзья уже ответили мне на мои вопросы, ответь и ты, и ты получишь свободу и уйдёшь отсюда вместе с Долхэном. Пусть Лагортал подтвердит, что все, мною сказанное, правда.
И Лагортал прибавил:
— Да, это правда, и здесь нет лжи.
Мог ли Лагортал знать, что ловушки действительно нет? Хотя знать или увидеть, что Саурон не лжёт, наверное, мог… Таугатол сомневался. Молчал, размышляя. Потом вновь сказал, что откроет лишь часть, но это было безуспешно, Саурон стоял на своем. И наконец нолдо произнёс:
— Я открою, но при одном условии… Лагортала не вернут в пыточную и не будут допрашивать.
Волк с удивлением посмотрел на Таугатола.
— Лагортала не вернут в пыточные и не будут допрашивать… — Волк запнулся и посмотрел на Лагортала; на лице умаиа отразилась тень целой гаммы чувств, — если он сам не захочет этого. Здесь Лагортала я тоже не буду удерживать силой, — в голосе умаиа явно звучало уважение. И снова внимательный взгляд переместился на Таугатола. — Если тебя устраивают мои слова, то говори, и покончим с этим. Скоро вечер, а завтра вас с Долхэном ждёт нелёгкая дорога.
Таугатол напряженно думал. Саурон обещал даже больше, чем нолдо просил в обмен на свои слова.
— Одно, что я должен передать, тебе известно: границы омрачённых земель в долине Сириона и чары, лежащие на ней. Я разведал эти границы, и также, глядя через Незримое, запомнил и оценил колдовство, чтобы передать увиденное, — Таугатол говорил, скрывая стыд от того, что он, воин, выдаёт Саурону то, что знает… Как он смотрел бы в глаза своему Лорду, если они встретятся? Хотя, едва ли теперь встретятся… — Еще должен был рассказать о тех местах, что Лорд Ородрет считает наименее укреплёнными, — должно быть, это было непросто. Ородрет заботился о возможном укреплении Тол-Сирион, о том, чтобы слабых мест в ней не было. А после захвата, когда появилась надежда отбить её общими силами — должен был рассматривать свою крепость как вражескую, отыскивая в крепком менее крепкое.
Волк был доволен — эльф заговорил. Посулы пересилили гордость, награда была важнее молчания. И все же — нужно пустить больше шпионов летать в округе, чтобы никто не мог вот так подойти и «узнать границы и чары».
— Ты думаешь, что то, что ты видел чары, вам поможет? — с сомнением поинтересовался Волк. Впрочем, это были уже несущественные детали. — Поклянись, что ты не знаешь больше ничего о вашем посольстве, чего бы не знал я, и ты свободен.
Таугатол чуть помедлил:
— Если тебе известны все наши имена и то, кто кем послан, то я могу поклясться, — в отличие от Долхэна он не был уверен, что если Саурон знает такие подробности, то имена и подавно.
— Я не знаю двух имен, — ответил Волк. — Я буду рад, если ты их назовешь, но не настаиваю. Двое беглецов из Ангамандо не назвались.
— Тогда я не буду называть их, — хоть в этом Таугатол мог не уступить… — И поклянусь, что более мне неизвестно о посольстве что-то, кроме того, что сказал я или ты, — а дальше эльф обратился к Лагорталу: — Не выдавай ничего и будь осторожен…
Тот серьёзно кивнул.
— Где бы ни завершился ваш путь — да будет он благословен.
— Проститесь сейчас. Не думаю, что выдастся еще такая возможность, — сказал Маирон и, чтобы не мешать, Волк вышел из кабинета в спальню, впрочем… слышать это ему не мешало.
Но пока умаиа не ушел, Лагортал поблагодарил Саурона за то, что он отпускает пленного, и за то, что дал возможность попрощаться.
***
Фуинор постучал в комнату Линаэвэн, и дева открыла дверь.
— У меня есть вести от Повелителя. Он отпускает Долхэна. Совсем, без условий.
— Долхэн обретёт свободу? — изумилась Линаэвэн. — Спасибо.
Неужели Фуинор мог способствовать этому ради Марта? Весть была очень доброй (и укрепляла её силы), хотя вместе с тем эллет и понимала: для Марта это станет живым примером, что милосердие в этой крепости есть. Но один из её товарищей обретал свободу… и не так, как она бывало слышала, а без условий.
— Я хотел сегодня вечером снова петь с тобой, но Март сказал, что занят сегодня, — продолжил Фуинор. — Тогда давай петь завтра ночью?
Линаэвэн посмотрела на Фуинора. Петь вместе с ним она могла согласиться ради Марта, но завтра уже будет иное.
— Завтра истекут три дня, что были мне даны, и я уйду в подземелье, — кратко ответила дева. Что будет делать этот умайа? Будет пытаться действовать хитростью или будет в числе палачей?
Фуинор удивлённо поднял бровь.
— Вижу, ты по достоинству оценила сделанное для тебя и больше даров не желаешь.
Линаэвэн, не сдержавшись, изумлённо раскрыла глаза.
— Я благодарна тебе, что ты добился освобождения, и едва верю, что это оказалось возможным, — хотела бы она увидеть Долхэна. Узнать, что не обманулась. — Но ты хочешь сказать, если я буду петь вместе с тобой… ты можешь помочь и другим?
— Да. Я отвечу услугой за услугу. Ведь слушать тебя истинное удовольствие.
Линаэвэн понимала, что умайар не поступают так, не помогают в обмен на песни. Выдала ли она нечто своими песнями? Она вспомнила их вновь — выбирала только не имеющие отношения к Нарготронду или нолдор Белерианда, или Кирдану… Может быть, ожидают, когда безопасное закончится?
— А возможно ли встретиться до того, пока три дня не истекли? Скажем, в то время, в какое Март будет свободен? После Гортахаур сказал, чтобы я оставила Марта в покое и… больше не вставала на его пути.
— Март сегодня занят, он совершает тризну по брату, ему не до весёлых песен. Но Повелитель, предлагая тебе спор, вовсе не имел в виду, что ты больше не можешь общаться с Мартом. Можешь, отчего нет. Значит, завтра вечером, после ужина, ждем тебя петь вместе?
— Я не имела в виду именно весёлые песни, но ты прав, — ответила Линаэвэн. На тризне в честь погибшего брата Марта никак не должно быть умайа. Дева задумалась. Она приняла решение уйти в подземелье, чтобы разделить судьбу товарищей. Но вот, она могла помочь им, при этом не выдавая тайн. — Хорошо… если это поможет кому-то из моих родичей, я приду.
Эллет понимала, что для Марта… это будет доводом в пользу того, что он прав — получается, что Фуинор убедил её остаться ещё на день, и она опять передумала… Но она видела, что было с Нэльдором.
— Договорились, — кивнул Фуинор и ушёл.
***
К этому времени Больдог закончил свою первую встречу с Оэглиром. Феаноринга принесли и оставили у Лаирсула. На всякий случай их слушали.
Больдог недовольно хмурился — Таугатола забрали у него из-под носа и еще неизвестно, вернут ли, Арохира трогать запретили. Других пока тоже не давали на забаву, а старые пленники, бывшие на Острове еще до появления отряда Линаэвэн, еще не пришли в себя достаточно. Пора уже было заканчивать с этими гостями и особенными пленными и, наконец, позабавиться как следует.
Лаирсул едва сдержал стон, увидев измученного Оэглира.
— Я лечу вас так хорошо и так скоро, как только могу… — в ужасе произнёс целитель. — Но для чего лечу, для новых пыток?! — да, для Оэглира это время, рядом с Лаирсулом, было отдыхом. Но не использовали ли Темные Лаирсула, чтобы он невольно помогал палачам скорее заняться пленниками?