![Утраченное кафе «У Шиндлеров» [История Холокоста и судьба одной австро-венгерской семьи] [litres] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/3/4/8/7/8/utrachennoe-kafe-u-shindlerov-istoriya-holokosta-i-sudba-odnoj-avstro-vengerskoj-semi-litres-download.jpg)
Утраченное кафе «У Шиндлеров» [История Холокоста и судьба одной австро-венгерской семьи] [litres]
- Автор: Шиндлер Мериел
- Язык: русский
- Год: Аттикус
- ISBN: 978-5-389-20907-7
- Переводчик: Татьяна В. Камышникова
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Утраченное кафе «У Шиндлеров» [История Холокоста и судьба одной австро-венгерской семьи] [litres]». Краткое содержание книги:
Мирная жизнь Инсбрука и чарующая, отражающая культурные традиции Австро-Венгерской империи атмосфера открытого в 1922 году кафе «У Шиндлеров», где люди танцевали, заводили романы и где подавали самый вкусный яблочный штрудель во всей Австрии, – все оборвалось с приходом к власти нацистов. Члены семьи были разбросаны по миру, и правда об их жизни оставалась неизвестной до того времени, когда автор этой книги, «войдя в большой мир Богемии девятнадцатого столетия и Австрии двадцатого, двух мировых войн, падения империи, отравы антисемитизма и нацистской диктатуры», собрала воедино утерянные фрагменты пазла. Это рассказ не только о трагических потерях (некоторые члены семьи Шиндлер погибли в лагерях Терезиен-штадт и Освенцим), но в конечном счете о возрождении и примирении.
«Все детство нас окружали самые разные истории. Я приняла твердое решение понять отца, отделить правду от вымысла в его рассказах, точные воспоминания от неточных, а для этого мне предстояло с головой погрузиться в его прошлое и хитросплетения большой, длинной семейной истории. Мне предстояло основательно познакомиться с историей Австрии, понять, каково было жить в неспокойной стране, с высот своего имперского величия упавшей в пучину Первой мировой войны, едва не исчезнувшей и все-таки поглощенной Третьим рейхом. Мне предстояло точно узнать, что сталось с “империей Шиндлеров”». (Мериел Шиндлер)
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
В очередной раз оказавшись в Голландии, он приобрел мыло, шелковые чулки, сигареты, ром, коньяк, печеночный паштет, яичный ликер, шоколад, консервированные ананасы и ветчину, пылесос, 36 граммофонных пластинок, пианино, консервированное молоко, а также 96 банок заливных угрей по цене от одного до двух с половиной гульденов за банку.
Вот на этот последний пункт я и обратила внимание. Ни в каком тирольском меню заливных угрей я никогда не видела. Их готовят, погружая в бульон с добавлением различных трав, и едят холодными, когда, остыв, бульон превращается в желе. Питательные, дешевые и мясистые угри гораздо привычнее для Лондона, и на Ист-Энде это традиционная пища бедняков, хотя варианты этого блюда известны в Голландии, Франции, Германии и Италии.
Наверное, Гебль подумал, что ему пора переключиться на что-то новое просто потому, что эти консервы везде продавались и он мог везти их как голландский деликатес; а может быть, это показывало, что теперь его инсбрукское кафе посещали представители разных национальностей. Гебль упоминал об офицерах, рабочих-оружейниках, выздоравливающих солдатах и отпускниках.
Гебля обвиняли еще и в ведении двойного бухгалтерского учета. Он вписывал путевые издержки там, где их вовсе не было, «рисовал» высокие цены на купленные им товары. Он выписывал кипы фальшивых счетов, якобы подтверждавших эти взвинченные цены, чтобы ввести в заблуждение своего бухгалтера, – вот только аферист из Гебля оказался никудышный. Служащие стали замечать, что часто счета, выставленные Геблю, были написаны его рукой, даже если поставки шли от якобы третьего лица.
На двадцать седьмой странице в дело вмешался прокурор. С учетом всей низости проступков Гебля он назвал его «врагом народа» (Volksschädling). Гебль – это человек, от которого следует ожидать persönliche Sauberkeit (то есть «личной чистоты», «порядочности»), потому что, имея награды, он стоит в первых рядах нацистского движения. Он злоупотребил доверием фюрера. Суд может запретить Геблю работать и вынести постановление о закрытии кафе; а самое страшное – он теперь подлежит «искоренению из народа». Это последнее требование прокурора весьма недвусмысленно намекало на смертный приговор.
Читая список, я была заинтригована упоминанием о «личной чистоте», и разыскала законодательный акт, по которому Геблю предъявляли обвинения. В разделе 4 «Положения о “врагах народа”» (Volksschädlingsverordnung) от 5 сентября 1939 года указывалось, что «любое лицо, использующее исключительные условия военного времени для совершения преступления, заслуживает смертной казни, если здоровое национальное чувство требует ее в связи с особенно предосудительным составом преступления».
Как и почти все акты нацистских времен, «Положение» было тщательно продумано и направлено на защиту немецкой военной экономики от черного рынка. Весь режим, конечно, был мрачным и морально ущербным, но для него было насущно необходимо создать образ кристальной чистоты и закрепить его в сознании всей страны.
Среди архивных бумаг я обнаружила подробные указания, как организовать защиту, собственноручно написанные Геблем своему юристу. Он изучил каждый абзац на всех тридцати трех страницах и раздраженно отметил, что никак не мог «быть 12 лет стопроцентным нацистом, а потом ни с того ни с сего сделаться врагом народа». Он жаловался:
…Я не раз просил отправить меня на фронт, и, если бы эту просьбу удовлетворили, ничего не произошло бы. Я видел, как все без исключения покупали что-нибудь для себя, а так как поставок было достаточно, я мог совершать покупки для ведения бизнеса и предлагать своим посетителям (солдатам и отпускникам – раненым) большой ассортимент качественных товаров.
Гебль утверждал, что не получил никакой прибыли; как раз наоборот – было бы гораздо выгоднее и прибыльнее торговать дешевым эрзацем. Это показалось мне весьма слабым аргументом, притом что Гебль свои действия объяснял постоянными жалобами посетителей на плохое качество еды и напитков, продававшихся в кафе.
Жена Гебля не избежала такой же участи. Обвинений у нее было меньше, но все равно по законодательству военного времени они были достаточно серьезными. Например, ей вменяли приобретение 1504 яиц на отцовской ферме, самовольную доставку их в Инсбрук, а также получение 230 пар шелковых чулок, из которых 96 она продала, а остальные оставила себе.
Прокурор отметил, что Берта управляла кафе, пока Гебль находился в отъезде, и что она всегда боялась призыва в армию тех, кто у нее работал, особенно главного кондитера Йозефа Мосны. Ее обвиняли в том, что через армейского чиновника она вышла на некоего доктора, который обнаружил у Мосны едва заметный тик, и этого оказалось достаточно для освобождения от службы. В благодарность чиновник получил от Геблей коробку шоколадных конфет.