Утраченное кафе «У Шиндлеров» [История Холокоста и судьба одной австро-венгерской семьи] [litres]

После визита в квартиру Луиза поспешила к своему юристу, доктору Вольфгартштеттеру, и получила от него однозначный совет: продавать немедленно и не слишком торговаться, если ей дорога жизнь мужа. Луиза призналась: чтобы оставить мужа в Инсбруке, она готова была отдать все хоть даром, но Вольфгартштеттер заверил, что в этом нет нужды и они попробуют выручить хорошую цену. Теперь уже я отметаю все подозрения, что Луиза вышла за Эгона только для того, чтобы сначала прибрать к рукам его бизнес, а потом и передать все своим братьям.

Вольфгартштеттер рассказывает, как потом на квартире состоялись переговоры с участием его самого, Луизы, Брожека, Дукснойера и высокого офицера-гестаповца из Берлина, который, как ему сказали, был прислан следить за тем, чтобы все «прошло гладко». Сразу же возникла проблема с инвентарем: он принадлежал совместно Леопольду и Эгону, а так как Вольфгартштеттер представлял одну лишь Луизу, он не хотел разбираться еще и с ним.

Луиза начала с цены 200 000 рейхсмарок, но быстро снизила ее до 175 000, а Вольфгартштеттер попробовал помочь ей, заявив, что получил уже два предложения на 320 000 и 300 000 рейхсмарок соответственно. Цену согласовали, но нужно было еще решить, что делать с квартирой над магазином. Гутман хотел приобрести ее для управляющего винным погребом, но Луиза желала остаться в ней со своим свекром Леопольдом. Они так ни о чем и не договорились.

Совершение сделки затянулось. Дукснойер угрожал Вольфгартштеттеру по телефону, обвиняя его в саботировании переговоров. Он надавил как следует и 3 ноября 1941 года написал доктору Прантлю, управляющему директору банка Sparkasse, у которого Эгон брал ссуды на развитие бизнеса. Дукснойер отдал письменный приказ банку отменить ссуды Эгона «с целью арианизации фирмы Дубски и в пользу вернувшегося на родину южного тирольца».

Через два дня Прантль послушно сообщил Эгону в санаторий, что Sparkasse потребовал до 15 ноября 1941 года вернуть обе ссуды с процентами, а это значило, что всего за десять дней предстояло расстаться более чем с 36 352 рейхсмарками. Он угрожал, что в случае неуплаты банк примет меры. Меня это не удивило: ведь я уже знала, что он посредничал при продаже виллы Шиндлеров гауляйтеру Гоферу.

На следующей встрече, уже у Дукснойера, он ультимативно потребовал завершить сделку к 22 ноября 1941 года. Когда юрист Луизы разъяснил, что стороны пока договорились не обо всем, Дукснойер вышел из себя, вскричал, что с него хватит, что гауляйтер Гофер ждет контракта и что ситуация вообще скандальная: время идет, а бизнес так и не арианизирован. Он снова пригрозил Польшей. Теперь уже разъярился и доктор Вольфгартштеттер, отказался вести переговоры под таким давлением и пообещал, что отойдет на исходные позиции и оставит окончательное решение вопроса за Луизой. Они позвонили Луизе по телефону, но она уже поддалась и согласилась на все требования Дукснойера.