Перекресток версий. Роман Василия Гроссмана «Жизнь и судьба» в литературно-политическом контексте 1960-х — 2010-х годов

Лишь 14 декабря «Литературная газета» опубликовала интервью с Кабановым. Заголовок броский: «Рукою автора. Найден авторский текст романа Василия Гроссмана „Жизнь и судьба“»[175].

В интервью Кабанов сообщил, что после журнальной публикации его сотрудники — вместе с дочерью писателя — «сразу приступили к работе по подготовке текста. Тут-то и возникли сложности. При доскональном анализе журнального варианта стало ясно, что в тексте много пропусков, сомнительных мест, недоработок. Стали думать, что же делать? Обратились к швейцарскому изданию „Жизни и судьбы“. Начали сверять и окончательно поняли, что публикация романа не имела, к сожалению, надежной текстологической основы».

Значит, у швейцарской книги и публикации в «Октябре» не было «надежной текстологической основы». По Кабанову, к такому выводу пришел и Аннинский — в статье, опубликованной журналом «Дружба народов».

О швейцарском издании уже можно было упомянуть, раз уж Аннинский это сделал. Осторожности ради и приведена ссылка на его рецензию в журнале «Дружба народов».

Далее корреспондентом «Литературной газеты» был задан вопрос о внезапно изменившихся обстоятельствах в редакции «Книжной палаты». И Кабанов объяснил, что Губер предъявил редакции «титульный лист, написанный от руки Василием Семеновичем. Наверху — посвящение его матери (о том, что роман имеет посвящение, вообще не было известно)».

Сказанное о посвящении в данном случае подтверждало, что прежние публикации нельзя считать текстологически корректными. Затем Кабанов отметил: «Рукопись представляет собой машинописный текст, густо испещренный правкой от руки, со вставками, сделанными на обороте почти каждой страницы. Видимо, с нее были сняты те машинописные копии, которые в свое время изъяли у Гроссмана».

Тут, согласно интервью, корреспондентом и задан вопрос крайне важный. Изначально подразумевавшийся: «Каким же образом, а главное — почему так поздно (если иметь в виду, что работа над романом в „Книжной палате“ уже завершена) появилась вдруг эта многострадальная рукопись?»

Ответ, надо полагать, был заранее подготовлен. Согласно Кабанову, спрятанный экземпляр романа Гроссман передал Лободе, жившему в Малоярославце. Старый друг автора «несколько лет назад погиб в автомобильной катастрофе. Рукопись продолжала хранить его вдова Вера Ивановна. Когда журнал начал печатать „Жизнь и судьбу“, она решила, что проблем с рукописью нет, и продолжала хранить ее у себя. Только прочитав статью Л. Аннинского, поняла, что авторский текст романа у издателей отсутствует. Тогда-то Вера Ивановна и позвонила на квартиру Гроссмана, где живет до сих пор Федор Борисович. Он тут же забрал рукопись и дал нам знать в издательство».