Перекресток версий. Роман Василия Гроссмана «Жизнь и судьба» в литературно-политическом контексте 1960-х — 2010-х годов
- Автор: Бит-Юнан Юрий Геваргисович, Фельдман Давид Маркович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Неолит
- ISBN: 978-5-9909479-4-8
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Перекресток версий. Роман Василия Гроссмана «Жизнь и судьба» в литературно-политическом контексте 1960-х — 2010-х годов». Краткое содержание книги:
Книга предназначена историкам, филологам, политологам, журналистам, а также всем интересующимся отечественной историей и литературой XX века.
Стоит подчеркнуть: восьмилетней давности лозаннское издание романа не было упомянуто ни автором письма, ни редакцией. Это, конечно, не случайность.
Письмо Корецкого — редакционная выдумка. Неосведомленных читателей редакция убеждала: да, первая — журнальная — публикация содержит некие ошибки, но так бывает почти всегда, умысла тут нет. И вообще дело не в цензуре. Опять же главный результат налицо — гроссмановский роман напечатан. А что до неизбежных огрехов, то они исправимы. Один вот обнаружили — и сразу исправили.
Эмигранты с этими доводами не согласились. Западногерманский журнал «Страна и мир» опубликовал в последнем (ноябрьско-декабрьском) номере за 1988 год ответ — статью Эткинда «Нет двух правд. О советском издании романа Василия Гроссмана „Жизнь и судьба“»[170].
Статья начиналась цитатой из романа. По Эткинду — выражавшей суть авторской позиции: «Правда одна. Нет двух правд. Трудно жить без правды, либо с осколочками, с частицей правды, с обрубленной, подстриженной правдой. Часть правды — это не правда…».
Эткинд сразу же пояснил, в силу какой причины так начал статью. Обозначил контекст цитаты: «Эти в высшей степени прямые, недвусмысленные слова сказаны Василием Гроссманом в той главе романа, которая посвящена Советской армии под Сталинградом. В ней рассказывается о том, как после многодневных сражений, бесчисленных обстрелов и бомбардировок наступила давно забытая тишина: она „вызывала головокружение. Людям казалось, что они опустели, что у них млеет сердце, как-то по-иному шевелятся руки и ноги… Тишина грохотала по-своему, по-тихому…“ („Октябрь“, 1988, № 4, стр. 28)».
Далее приведен характерный пример цензурного вмешательства, меняющего суть повествования. Согласно Эткинду, «повествуя о блаженстве победы и победителях, о моментах тишины, которые были „лучшими в их жизни“, Вас. Гроссман с горечью передает нам сведения „о жалких страстях, охвативших некоторых руководителей сталинградской обороны“. И сразу после этого (в журнале) следует пассаж, приведенный выше: „Правда одна…Часть правды — это не правда“ (там же, стр. 28). Он кажется немотивированным, ведь о „жалких страстях“ ничего не сказано, они только названы».
Да, суть повествования изменилась. И Эткинд объяснил причину: «А между тем у Гроссмана рассуждению о необходимости полной правды предшествует нечто, от чего публикаторы в журнале „Октябрь“ сочли нужным избавиться».
Речь шла о конфликте руководившего обороной генерал-лейтенанта В. И. Чуйкова с подчиненным ему генерал-майором А. И. Родимцевым. Тот, как известно, командовал тогда дивизией, причем она вела практически непрерывные бои на самых важных участках фронта.
Сведения о конфликте и устранены при журнальной публикации. В частности, такой фрагмент: «Нужно ли рассказывать о жалких страстях, охвативших некоторых руководителей сталинградской обороны? О том, как беспрерывно пили и беспрерывно ругались по поводу неразделенной славы? О том, как пьяный Чуйков бросился на Родимцева и хотел задушить его лишь потому, что на митинге в честь сталинградской победы Никита Хрущев обнял и расцеловал Родимцева и не поглядел на рядом стоящего Чуйкова?»
При журнальной публикации устранено все, что относилось к пьянству Чуйкова и его штабных. Изъятое Эткинд и воспроизвел — со ссылкой на страницы лозаннского издания восьмилетней давности. А затем добавил: «В таком контексте все становится ясным и звучит понятно».
Эткинд настаивал, что необозначенные купюры — фальсификация. По его словам, Гроссман обосновывает необходимость откровенности утверждением: «Часть правды — это не правда». И продолжает: «В эту чудную тихую ночь пусть в душе будет вся правда — без утайки».
Согласно Эткинду, редакторы советского журнала обманывали читателей сознательно. А действовали неуклюже: «Если уж сами пошли на утайку, хоть бы не давали сразу же оценку самим себе — словами автора! Получился ведь анекдот».
В самом деле, оплошность анекдотическая. И не единственная. По Эткинду, «„утайка“ безобразных и в то же время смешных склок, сменивших торжество победы, представляет собой нарушение не только элементарной повествовательной логики, но и художественной концепции человека, выработанной Гроссманом. Для автора „Жизни и судьбы“ очень важно непосредственное соседство стилей поведения, мышления речи — например, близость трагического и комического, высокого и низкого».
170
Здесь и далее цит. по: Эткинд Е. Нет двух правд // Страна и мир. 1988. № 6 (48). С. 132–137.