Перекресток версий. Роман Василия Гроссмана «Жизнь и судьба» в литературно-политическом контексте 1960-х — 2010-х годов
- Автор: Бит-Юнан Юрий Геваргисович, Фельдман Давид Маркович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Неолит
- ISBN: 978-5-9909479-4-8
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Перекресток версий. Роман Василия Гроссмана «Жизнь и судьба» в литературно-политическом контексте 1960-х — 2010-х годов». Краткое содержание книги:
Книга предназначена историкам, филологам, политологам, журналистам, а также всем интересующимся отечественной историей и литературой XX века.
Поиски источника
Судя по воспоминаниям современников, многие в СССР тоже обнаружили следы цензурного вмешательства в публикации «Октября». Причем самостоятельно их выявили.
Об этом рассказывал, например, писатель и журналист В. Т. Кабанов. В 1987 году он стал главным редактором тогда же созданного издательства «Книжная палата». Тринадцать лет спустя опубликовал мемуарную книгу «Однажды приснилось: Записки дилетанта»[171].
Кабанов, согласно мемуарам, считал первоочередной задачей публикацию так называемой возвращенной литературы. И публиковал — по мере сил и возможностей. Так, в 1988 году выпущено первое советское книжное издание романа «Жизнь и судьба»[172].
За основу была взята журнальная публикация. Готовила новое издание, как отметил мемуарист, его жена — «редактор книги Ирина Львовна Кабанова».
Редактором книги она стала по его же просьбе. И причина была неординарной.
Согласно Кабанову, он и жена обсуждали публикацию в журнале «Октябрь». У обоих сложилось тогда «странное впечатление. Роман как будто гениален. Как будто? Вот именно. Ощущение гениальности полное, а подтверждения полного нет. То ли это не отшлифованный, не окончательный еще вариант, то ли рукопись найдена на чердаке, частично съеденной мышами… При этом все, любое — может быть: ведь автора уже нет более двадцати лет».
Имелись в виду не только цензурные изъятия. Еще и редакторское вмешательство — на уровне стиля. Так называемая вкусовая правка. Кабанов подчеркнул: «И все-таки я уже знал, что книгу надо делать. А после наших хождений по лабиринтам журнального текста я и другое знал, — что подготовку книги могу доверить только Ирине. Редакция у нас в издательстве чудесная, но так чуять текст — это совсем другое и редко бывает. К тому же в издательстве план, графики, сроки. Нет, тут необходим сторонний, свободный человек. Свободный, к тому же, в иных, и более высоких, смыслах».
По сути, речь шла о реконструкции гроссмановского текста. Удалении правки вкусовой и цензурной. Для этого и требовался издательству именно внештатный сотрудник, не связанный повседневными редакционными обязанностями и привычным страхом перед самостоятельными решениями. О дальнейшем Кабанов повествовал, не скрывая иронии:
«С Ириной заключили договор. Дальше пошли чудеса.
В редакции „Октября“ ничего по тексту прояснить не могли. Рукописи нет. Она была изъята, арестована и давно пропала.
А с чего же печатали?
„По случайно уцелевшему следу“, как выразился Анатолий Бочаров.
Но намеки были. Даже такой, что есть, мол, где-то во вселенной нечто самиздатовское.
Где?!
Молчат, партизаны».
Вероятно, иронией Кабанов пытался акцентировать явную абсурдность ситуации. Как представитель издательства, он просил у журнала источник текста, и тут выяснилось: просьба невыполнима, а почему — необъяснимо.
Но все же подразумевалось, что редакция журнала действовала в соответствии с законом. Печатать роман можно было только при согласии наследников автора. Таковых — два: вдова и дочь. Соответственно, Кабанов допускал, что кто-либо из них располагал источником текста журнальной публикации.
О переговорах с вдовой Кабанов не упомянул. Что объяснимо: ей тогда почти девяносто лет, часто болела, надо полагать, была практически недееспособна. Значит, переговоры следовало вести только с дочерью Гроссмана.
В журнале указывалось, что публикацию романа подготовила Короткова-Гроссман. Отсюда следовало, что с источником текста публикатор ознакомилась. Но и она, по словам Кабанова, на его вопросы не ответила: «Связались с дочерью. Никакого толку».
Ситуация вскоре изменилась. Правда, редакционная подготовка нового издания уже заканчивалась: «В понедельник надо было категорически сдавать рукопись в набор, а в субботу Екатерина Васильевна вдруг надумала признаться, что у нее есть ксерокопия швейцарского издания романа, с которой работал (таки!) „Октябрь“. Я встретился с нею в метро и взял ксерокопию».
Значит, Кабанов и раньше догадывался, какой источник был использован при журнальной публикации, вот и подтвердилась догадка. Далее же сказано: «Два текста, хотя и вышедшие один из другого, — это уже что-то. Но оставался один день. Присовокупив к нему ночь, Ирине удалось восстановить несколько купюр, сделанных в „Октябре“».
171
Здесь и далее цит. по: Кабанов В. Т. Однажды приснилось: Записки дилетанта. М.: Материк, 2000. С. 390–397.
172
Гроссман В. С. Жизнь и судьба: Роман. М.: Книжная палата, 1988.