Поўны збор твораў у чатырнаццаці тамах. Том 9
- Автор: Быков Василь Владимирович
- Год: 2012
- Язык: белорусский
- Год: Саюз беларускіх пісьменнікаў
- ISBN: 978-985-7007-44-8
- Жанр: Другая драматургия
Электронная книга - «Поўны збор твораў у чатырнаццаці тамах. Том 9». Краткое содержание книги:
Дзявяты том склалі кінасцэнарыі 1962–1994 гг.: «Третья ракета», «Альпийская баллада», «Западня» (кінасцэнарый Л. Мартынюка, пры ўдзеле В. Быкава), «Двое в ночи», «Волчья стая», «Долгие версты войны», «Ушедшие в вечность (Обелиск)» (кінасцэнарый В. Быкава, Р. Віктарава), «Его батальон» (кінасцэнарый В. Быкава, пры ўдзеле А. Карпава), «На Чорных лядах» (кінасцэнарый В. Панамарова, пры ўдзеле В. Быкава).
Снаружи отворилась дверь, и в сторожку просунулась голова Овсеева в мокрой пилотке.
— Ну, вы меня смените сегодня?
— Сменим, сменим. Постой еще немного, — сказал Карпенко.
— Вымок уже, а они тут расселись… — Овсеев захлопнул дверь. Свист продолжал:
— Договорились с ней как-то встретиться в Липках — уже не помню в какой праздник, — прихожу, а она стоит у танцплощадки рядом с этим самым Фроловым. Почувствовал я недоброе, но вида не подал, подхожу, здороваюсь. А Фролов берет меня так под локоть и выводит на боковую аллейку, говорит: оставь Лельку, не трожь — не твоя. А чья, говорю, может, твоя? Злость во мне разыгралась, поцапались мы, хорошо я ему двинул, но тут набежали его дружки, которые, оказывается, следили за нами. Оказались в отделении, протокол и так далее. Смотрю, эта собака не свою, чужую фамилию называет, и документ у него соответствующий в кармане. Взбунтовался я — ах так, тогда ведите к главному! Позвали начальника, взял я и рассказал про все. И про хлеб, и про всю эту банду. Ничего не утаил, утаил только про Лельку. Так он ее, падла, сам на суде выдал. Судили нас после, ну и получили срок. Мне пятерку дали, Фролову червонец.
— Понятно, — сказал Карпенко. — Дали. Было за что.
— Было, кто говорит, что не было. Но все отбыл, как полагается. Теперь я человек чистый. Так думаю.
— Это еще как поглядеть, — заметил Пшеничный.
— А нечего глядеть. Делом доказал. Вон два танка под Дроздами подбил? Подбил.
— Мало что — подбил! Я, может, тоже кого подбил…
— Стоп вам, точка, — сказал Карпенко. — Васюков, пойдика Овсеева подмени. Пусть каши поест.
Но не успел еще Васюков встать, как его опередил Пшеничный.
— Я пойду. А он пусть меня сменит.
— Ну, давай ты.
Пшеничный быстро собрался и вылез в дверь. В будку вошел озябший Овсеев.
— Льет? — спросил Карпенко.
— Льет и льет, — потирая руки, недовольно сказал Овсеев. — Промок весь.
— Садись, давай. Садись вот поближе к печке. Свист, а ну подвинься. Каши вот тебе оставили.
Овсеев, постепенно отходя от холода и своего недовольства, устроился подле огня и начал выскребывать из котелка. Рядом, разомлев от жары, лежал на боку Свист.
— Насмотрелся я, знаешь, и в лагере, и на воле на разных людей и скажу вам: чудной это зверь — человек. Не знает, чего ему надо. Выкомаривается, как малое дитя, пока его красный петух в зад не клюнет. А клюнет, тогда враз ум появится. Это я о себе говорю.
— Оно так, — согласился Карпенко на топчане. — Только пропади она пропадом, война эта. Мне она всю жизнь поломала. Да разве одному мне.
— Всей стране поломала, — сказал Овсеев. — Народная трагедия.
— Ничего, уж к Москве не допустим, — сказал Свист. — Я слышал от умных людей — тактика такая. Поглубже заманиваем. Как Наполеона в восемьсот двенадцатом. А что — хорошая тактика.
— Тактика-то хорошая, — раздумчиво начал Карпенко, но Овсеев его перебил:
— Никакая это не тактика. Прет все, потому что превосходство в технике. К тому же удар внезапный и вероломный.
— Пусть так. Пусть даже вероломство. Все равно Москву не отдадим. Не можем мы отдать им Москву — совесть не позволяет.
— Слышал я, — тихо сказал старшина. — Политрук говорил. Рабочий класс их должон помочь. Должон выступить, а как же. Ну, пролетариат германский…
— Жди, выступит, когда рак свистнет, — сказал Овсеев.
— А я так думаю, должон выступить, — стоял на своем Карпенко. — Ты как, Свист, считаешь?
Свист пожал плечами.
— По науке полагается. А там кто знает.
— А ты, Васюков?
— Не знаю, товарищ старшина.
— Да, выходит, в меньшинстве мое мнение. Ну ладно, посмотрим. А пока вот на самих себя полагаться будем. — Он спустил с топчана ноги. — Что ж, часок соснуть можно. Только не всем сразу.
— Соснуть — это пожалуйста! — весело отозвался Свист. — Соснуть мы всегда могём.
Карпенко, накинув шинель, вышел из сторожки, окликнул темный силуэт часового:
— Пшеничный, ну как?
— Тихо пока.
— Ну смотри! На рассвете стучи подъем.
— Сделаю…
Карпенко обошел переезд, повслушивался, вгляделся в ночь, где сидел в секрете одинокий Фишер, и вернулся в сторожку. Здесь он свернул цигарку, прикурил от угля из догоравшей печурки и растянулся на своем топчане.
Сон его почему-то не брал, хотя он не раз смеживал веки, все виднелся почему-то его уход на эту войну, момент прощания с женой Клавкой.