Поўны збор твораў у чатырнаццаці тамах. Том 9
- Автор: Быков Василь Владимирович
- Год: 2012
- Язык: белорусский
- Год: Саюз беларускіх пісьменнікаў
- ISBN: 978-985-7007-44-8
- Жанр: Другая драматургия
Электронная книга - «Поўны збор твораў у чатырнаццаці тамах. Том 9». Краткое содержание книги:
Дзявяты том склалі кінасцэнарыі 1962–1994 гг.: «Третья ракета», «Альпийская баллада», «Западня» (кінасцэнарый Л. Мартынюка, пры ўдзеле В. Быкава), «Двое в ночи», «Волчья стая», «Долгие версты войны», «Ушедшие в вечность (Обелиск)» (кінасцэнарый В. Быкава, Р. Віктарава), «Его батальон» (кінасцэнарый В. Быкава, пры ўдзеле А. Карпава), «На Чорных лядах» (кінасцэнарый В. Панамарова, пры ўдзеле В. Быкава).
— Слушай, Свист, нехорошо так. Попросить бы надо, — сказал Карпенко.
— Ого, допросишься у него! Жмот такой…
Пришел Пшеничный, подал Свисту полный воды котелок и уселся в углу на свое место.
— Слушай, Пшеничный, а у тебя часом какого сальца кусочка не имеется? — лукаво спросил Свист.
— Нет, — коротко ответил Пшеничный.
Дрова в печке хорошо разгорелись, в будке стало теплее, печка зверски дымила, но дым никому не мешал. Все смотрели на огонь, ждали, когда закипит вода.
— Тихо, — сказал Васюков. — Вроде нигде ничего. И стрельбы не слышно.
— Завтра услышишь, — со значением сказал Овсеев.
— Завтра он даст прикурить — это точно, — сказал Свист. — Дорога. По дороге попрет.
— А может, еще где пойдет, — сказал Васюков. — переезд маленький, на что он ему.
— Переезд вшивый, а на нем, гляди, клювы сложим, — сказал с раздражением Овсеев. — Командир, ты про это не думал?
— Овсеев, — глуховатым голосом после паузы сказал с топчана Карпенко. — А ну бери винтовку и на пост.
— А почему я? Хуже всех, что ли?
— Без разговоров!
— Давай, давай, музыкант! Каши оставим, — сказал Свист.
Овсеев посидел немного, поднялся, запахнул шинель и вышел.
— Умный человек, промежду прочим, — сказал Свист. — Все знает.
— Пусть про себя знает. И помалкивает, — сказал Карпенко. — Нечего мне тут дезорганизацию наводить.
— А, промежду прочим, правду говорит.
— Правду? А на кой она, эта его правда? Мандража у каждого своего хватает, — зло выпалил Карпенко.
— Ладно, командир. Бог не выдаст, свинья не съест. Как-нибудь! А ну доставай ложки — кашка, наверно, сварилась.
Свист выхватил из печки горячий котелок и устроил его на полу.
Бойцы, оживившись, начали доставать ложки.
— Ну, как кашка, Пшеничный? — спросил Свист, облизывая ложку, прежде чем засунуть ее за обмотку.
— А ничего, скусная.
— Вот спасибо тебе. А то говорили — Пшеничный жмот.
— Я?
— Ты. А я говорю — добрейшей души человек. Для друзей куска сала не пожалеет. Так же ведь?
Что-то заподозрив в его словах, Пшеничный схватился за свой вещмешок.
— Ворюга ты! — сказал он, обнаружив пропажу.
— Я? — удивился Свист. — Какой же я вор? Твоим, но тебя же, дурака, и накормил. А то бы до утра с пустым курсаком сидел.
— Вор! Вор! Ну погоди. Блатняк проклятый.
— Вот съели и хорошо. А то бы завтра твое сальце какой-нибудь Гансик тоненькими ломтиками и себе на бутерброд и порезал бы. До кавы! А так вот красные армейцы скушали!
Защитники родины.
— Какой обормот тебя из лагеря досрочно выпустил? — злился Пшеничный. — Тебя бы там десять лет держать.
— У тебя не спросили вот. Прокурор мне нашелся!
— Ладно, хватит! — оборвал их перебранку Карпенко и после паузы спросил: — А за что ты в лагерь попал? Небось по пьяному делу?
— Ну почему это по пьяному? — обиделся Свист. — Что я, алкаш? Я обормот, бестолочь, это верно. Но не алкаш. Так, выпить любил, но в меру.
— Так за что все-таки?
— А, было дело. Длинная история. Но…
— В Саратове жил, — откинувшись на полу и глядя в огонь, с блаженной улыбкой на белобрысом лице говорил Свист. — Городок, скажу вам, на все пять. Волга! Простор, ширина. Четыре года как не был, душа истосковалась. На Монастырке жили. С мамашей. Учиться не любил. Дисциплина хромала. Мать, бывало, ходит по вызовам в школу, лупит меня, а что толку! Подрос, работать пошел. На шарикоподшипник. Сперва ничего, а потом надоело. Утром втулки и вечером втулки. Сегодня втулки и завтра втулки. Бросил. Однажды дружки познакомили с одним. Фамилия была Фролов. Не было печали, так черти накачали. Так ловко, сволочь, подъехал. Угощал. Денег у него уйма. Хочешь, говорит, устрою на тепленькое место? И устроил. Продавцом в хлебный магазин. Время было голодноватое, сами понимаете. А мне — лафа. Продаю месяц, второй, Фролов обучает. Он по этому делу мастер. Деньга, и правда, появилась. Много денег, не привык столько иметь, не знал даже, что с ними делать. Все не пропьешь — пол-литра всего шесть рублей стоит…
— Врешь! — оборвал его Пшеничный. — С деньгами все можно сделать.
— Что все? Что все? Что ты в деньгах понимаешь, душа копеечная…
— Ладно, хватит вам, — прикрикнул старшина. — Давай дальше.
— Ну а дальше что же? А дальше появилась в нашей компании Лелька. Девка, брат, такая, — увидишь — закачаешься! Как-то гульнули на Зеленом острове, не сдержался я — сгреб ее и поцеловал. Думал, по морде хряпнет, а она куда там — обхватила, прижалась, да как вопьется в губы — дух заняло! Ну, так и пошло. Встречаемся, милуемся, но чтоб Фролов не знал. Очень Фролова боялась. Не знаю, чем бы это кончилось, если бы однажды такая история не приключилась.