Кастелау [litres][Kastelau]

Приход американцев. Все вообще прошло бы тихо мирно, не взбреди Басти Хольцмайеру в голову во что бы то ни стало героя из себя разыгрывать. Потому что он думал, Вальтеру Арнольду это… По всей деревне белые простыни из окон висели. Словно в этот день во всем Кастелау большую стирку затеяли. Все прослышали, что американцы уже в Бертесгадене, а значит, ждать недолго осталось… Большинство просто по домам сидели. Хекенбихлер, это уж после рассказывали, аж в подвал забился, ну это вряд ли. Потому что потом, задним-то числом, в деревне о нем только плохое говорили. Киношники, вся группа наша, к развалинам замка подались… Не для съемок, пленки-то не осталось уже. Просто чтобы от деревенских отделиться. Пусть, мол, американцы сразу заметят, что они здесь на отшибе и вообще что-то особенное. Только американцы до замка даже и не… А я в тот день в первый раз с постели встала. Может, я бы и раньше поднялась, но я вообще не представляла, как я Вальтеру Арнольду в глаза… Да и всем остальным тоже. Вот я и думала: лучше уж еще полежу. Пока ты болен, можно ничего не решать… Ну а тут я в трактирный зал спустилась, кофе выпить. Настоящий кофе, в то время это вообще немыслимая роскошь была. Но Марианна так меня жалела, что последние тайные припасы… Ну и для Ники, конечно. Ради него она что угодно… И вот сижу я перед чашечкой кофе, как вдруг Басти Хольцмайер заходит. В мундире и с винтовкой. Я тогда не очень-то еще соображала и ничего странного в этом не нашла. Только и подумала: «Ополчение». А что они игры свои военные давным-давно закончили, этого я вообще… Я вроде как напрочь из времени выпала. Так вот, Басти винтовку свою аккуратно так к столику прислоняет и за столик садится. Но робко так, словно в приемной к зубному врачу, когда очередь до тебя еще не дошла. И ни слова не говорит, молча сидит, довольно долго. А потом вдруг спрашивает: «Господин Арнольд, случайно, не здесь?» Так и говорит: «господин Арнольд», хотя понятно ведь, что уж они-то друг с дружкой, мягко говоря, не на вы. Но вот бывают же ситуации, когда… «Господин Арнольд, случайно, не здесь?» Я отвечаю: «Они около замка», а он мне на это: «Я вам не помешаю, если здесь его подожду?» Вежливо так. Вообще невозможно было догадаться, что он… Шестого мая сорок пятого года это было. Войди американцы в Кастелау хоть на день позже, я была бы сегодня кинозвездой.

Да потому что седьмого мая немецкую капитуляцию объявили. Конец войне. И уже нельзя было просто так палить друг в друга. Но случилось-то всё шестого числа.

Вот этого мне будет недоставать. Твоих одергиваний. «По порядку, по порядку». Надо бы тебе для меня мраморную табличку заказать с этими словами. Но, чур, золотыми буквами.

Хорошо, по порядку так по порядку. Вот, значит, так мы и сидим, Басти и я, каждый о своем думает, но только некоторое время спустя он снова меня спрашивает: «Вы правда уверены, что господин Арнольд не здесь?» Этим своим задыхающимся голосом, который так подходил к его роли солдата-призрака. И еще добавляет: «Он так красиво говорил, там, у могилы. Как вы думаете, обо мне он тоже скажет?» Так и сказал: «скажет». Не какое-то там «сказал бы», а совершенно определенно: «скажет». То есть вполне конкретный, практический вопрос. Только я тогда вообще не… А самое-то поразительное, что он все время такой ужасно вежливый был. И никакого там отчаяния в голосе или чего-то такого. Ни за что не скажешь, что самоубийца. «В пекарне все время мучная пыль, – говорит, – это вредно для моего легкого. Пора мне что-то с этим делать». А я, дуреха, все еще сижу, мне все еще невдомек… Думала, он работу сменить собрался. Ведь он же актером стать хотел, так, может, Вальтер Арнольд ему… Пойми я тогда, что он замыслил, я бы… Не знаю что. Вероятно, я бы даже не попыталась его удержать. Но в ресторане я бы точно не осталась. Я бы в безопасное место… Если бы сообразила вовремя. Да что там – если бы да кабы…