Рожденный в огне «Феникс» [CИ]

— Знаешь, капитан, сейчас подойдет Бергман, тогда и поговорим, — ответил тот, как-то умудрившись расшифровать мое невнятное мычание. — Не хочется повторять одно и то же два раза.

Пришлось ждать. Никто не говорил друг с другом, обстановка к этому как-то не располагала. Я от нетерпения ходил по комнате, нисколько не заботясь о возможной «потере лица» перед подчиненными от такой явной демонстрации эмоций. Шпильман оставался в том же положении, кажется, он впал в прострацию. Бондарев и охранники выглядели невозмутимо. Девушки тихо перешептывались друг с другом. По-моему, Нильсдоттир и Циммер успокаивали сидевшую между ними Шапсо. Я лишь покачал головой, глядя, как быстро эта троица нашла общий язык. Признаться, я на это и не рассчитывал, да и, честно говоря, не знал, что по этому поводу думать, ведь судьба нашей пленницы оставалась совершенно неопределенной.

Ждать, к счастью, пришлось совсем не долго. Полковник стремительно ворвался в палату и прямо с порога поинтересовался:

— Что здесь, черт побери, происходит?!

Потом он оценил обстановку и резко выдохнул:

— Так…

Сейчас Бондарев решил, что все заинтересованные лица готовы к разговору. Но перед этим он отправил посыльного за несколькими стульями из столовой. Лишь когда все было готово, он начал давать объяснения. К этому времени девушки умолкли и стали слушать, хотя в разговор вступать не спешили.

— Ну, Антон, давай говори, что здесь и как.

— По-моему, — усмехнулся тот, — здесь и так все ясно. Произошло покушение на убийство. К счастью, неудачное.

Я яростно посмотрел на него:

— Мы ждем ПОДРОБНЫЙ рассказ о происходящем.

Бондарев улыбнулся. Собой он явно гордился.

— Ладно, — начал он. — После того совещания я не только начал слежку за этим вот субъектом, — кивок в сторону Шпильмана, — но и сделал несколько приготовлений. На пост у дверей казарм я теперь ставил только самых доверенных людей из своей группы, которые получили приказания не задерживать объект нашего интереса, какой бы предлог для посещения он не придумал, но после этого немедленно сообщать мне. Так же тщательно я отнесся и к охране этого места. И вот с час назад мне докладывают, что он «умолил» пропустить его якобы на свидание с одной особой из нашего отряда, подкрепив слова неким конвертом.

С этими словами Антон бросил красноречивый взгляд на Циммер, и мне стала понятна причина ее ярости — несомненно, она как-то узнала о словах Шпильмана.

— Интересно, — задумчиво сказал я, ни к кому конкретно не обращаясь, — неужели он действительно считал, что у нас дисциплина настолько хромает, что его пропустили бы по столь наивному предлогу.

— Спросишь у него сам, — пожал плечами Бондарев, — но лично я предполагаю, что он действительно так думал. Мы ведь кто? Обычные наемники низшего класса, наш отряд еще не заслужил славы на поле боя. С точки зрения большинства, мы не далеко ушли от какой-нибудь банды. Да, бойцы «Феникса» сами поддерживали такое мнение о себе. Отношения у нас вольные, те то, что армейские порядки, поэтому отчего же не думать, что вроде бы простая и «естественная» причина посещения казармы в неурочное время, да еще подкрепленная подкупом, и не сработает?