Идеология русской государственности. Континент Россия [litres]

Интерес Петра I ко всему новому – неоспоримый факт, подтверждённый многими историческими документами. Желание Петра самостоятельно вникнуть в любое новое дело – от «потешных полков» и кораблестроения до плотницкого ремесла и практической стоматологии – отмечают все современники. Поэтому легко предположить, что масонская практика заинтересовала его, тем более, что её называли «королевским искусством». И она, конечно, воспринималась им как неотъемлемая часть той жизни «на аглицкий манер», что он принялся насаждать.

Была ли ложа Петра I «потешной» или подлинной мастерской вольных каменщиков, можно лишь гадать, но масонство проникает в Россию через прорубленное им «окно в Европу». Многие приглашенные в Россию при Петре и после него «иностранные военные специалисты» были масонами: ирландец генерал-фельдмаршал Пётр Петрович Ласси, шотландец Джеймс Кейт, ставший генерал-аншефом и гетманом Малороссии, американский капер Джон Пол Джонс, официально признаваемый основателем ВМФ США и создавший Черноморский флот России при Екатерине II.

Масонами возвращались из-за границы и многие из дворянских недорослей и лиц иных сословий, посылавшихся туда для обучения наукам и ремеслам. Однако сначала в России отсутствовали масонские мастерские, в которые они могли бы вступить по возвращении. Первые из них были созданы лишь в 30-е годы XVIII века вышеупомянутым Дж. Кейтом.

Влияние масонства на российское общество проявилось достаточно быстро. Напомним, что в допетровской России «служилое сословие» (дворянство) сосуществовало с боярством и конкурировало с ним в стремлении к привилегиям и власти. Внутренние раздоры в этой среде были обычным явлением. Пётр I стремился превратить дворянство в надёжную опору трона и основной инструмент государственной власти. Для этого он не только обязал служить всех бояр и дворян, но и открыл возможность приобретения дворянства в результате служебного роста. А введение им титулов, даровавшихся за заслуги перед государем и Отечеством, позволяло и «худородным» представителям дворянства стать вровень с родовитой знатью. На деле это означало растворение боярства в дворянском сословии и должно было, по замыслу Петра, превратить дворянство в единую элиту общества. Но для этого недостаточно было формального правового равенства – необходимо было сформировать у дворянства дух сословной солидарности.