Я предупреждал о войне Сталина. Записки военного разведчика
- Автор: Новобранец Василий Андреевич
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Яуза
- ISBN: 978-5-9955-0943-1
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Я предупреждал о войне Сталина. Записки военного разведчика». Краткое содержание книги:
Посмев пойти против «руководящей линии партии» и собственного руководства, которое в угоду Сталину закрывало глаза на любую информацию о приближении войны, Новобранец понимал, что рискует головой — но судьба хранила разведчика: его не посадили и не расстреляли, а всего лишь «сослали» в штаб Киевского Особого Военного округа, после 22 июня преобразованного в Юго-Западный фронт. В августе 1941 года начальник разведотдела 6-й армии ЮЗФ Василий Новобранец попал в плен в Уманском котле. Отказавшись сотрудничать с врагом, он прошел через все ужасы немецких концлагерей, выжил, бежал, партизанил на Украине и в Норвегии.
Обо всем этом, об увиденном и пережитом, Василий Андреевич рассказал в своих мемуарах.
Но в строю полное и глухое молчание.
Миандров помолчал, криво и погано ухмыльнулся и сказал:
— Та-ак, в рот воды набрали?! Напрасно. Мы вас здесь научим отвечать на приветствия. А сейчас — командиры взводов! Переписать всех повзводно, по 50 человек во взводе.
В командире моего взвода я узнал знакомого офицера (фамилию, к сожалению, забыл). До войны в 1932 году он был помощником начальника штаба одного из полков 51-й стрелковой дивизии в Одессе, в которой я стажировался, будучи на втором курсе Академии им. Фрунзе. Он тоже меня узнал и очень обрадовался нашей встрече. Я попросил его рассказать о здешних порядках. С первых же слов комвзвода я оценил его разумную и необходимую конспиративность:
— Все расскажу, но только на прогулке, чтобы никто не подслушал.
На прогулке он рассказал, что в лагере действует ЦК «Трудовой партии», а попросту — русской фашистской партии. Секретарь ЦК — полковник Миандров. Основная задача ЦК — вербовка на службу к немцам. Кто уклоняется от записи, того «перевоспитывает» полиция резиновыми палками. Совершенно безнадежных куда-то отправляют.
Слово «товарищ» в лагере запрещено, нужно говорить «господин». Каждое утро после завтрака все обязаны присутствовать на «политчасе», то есть на часе антисоветской клеветы. Вечером обязательное посещение лекций, которые, по существу, являются продолжением «политчаса». Кто отказывается от посещения лекции и политчаса, того опять-таки «вразумляет» полиция. При вербовке в РОА или в добровольческий легион обещают повышение в чине, большое жалованье, а в будущем большой надел земли на Украине. Вся эта подлая работа ведется только русскими. Немцы ни во что не вмешиваются, а только «идейно» руководят всей деятельностью наших же изменников.
— Вот так-то, дружище! — сказал мой комвзвода, помянув Богоматерь и всех святых. — От своих предателей мы получаем больше горя, чем от немецких фашистов!
От его рассказа похолодело сердце и поползли мурашки по спине. Через несколько дней Миандров, несомненно, меня узнает, и кое-что вспомнит из наших встреч и бесед в штабе 6-й, и выдаст меня гестапо. Чую, над моей головой нависла смертельная опасность. Где же выход из этого ужасного положения? С кем посоветоваться?
Пошел к генералам. В первую очередь к Музыченко. Он жил в одной комнате с генералом Потаповым, бывшим командармом 5-й армии. Я обоим рассказал о своей беде. Музыченко подтвердил все, что сказал мой комвзвода, но ничего посоветовать не мог. Но пытался успокоить меня:
— Я слышал, что немцы разведчиков не расстреливают.
Хотелось откровенно высказать свое мнение о его эрудиции в этой части и напомнить ему судьбу Ободовского, но я промолчал, ограничился только вопросом:
— Как случилось, что предатель Миандров оказался начальником Оперотдела армии? Какая «рука» его продвигала по службе?
— На лбу у него не было написано, что он предатель, а в душу человеку не влезешь, — с унылой безнадежностью ответил Музыченко.
Было видно, что овладело им то состояние духа, которое все интересы и вопросы жизни в плену сводило к простейшим нуждам — поесть, сохранить свою жизнь, а до других нет дела.
Злой и удрученный, я вышел из комнаты. По дороге к своей казарме встретил генерала Шепетова, товарища по Академии им. Фрунзе. После первых приветствий и обмена новостями узнал от него, что здесь находится еще один наш товарищ по выпуску — генерал Ткаченко Семен Акимович и наш любимый преподаватель — профессор Академии Генштаба генерал Карбышев Дмитрий Михайлович. Ткаченко — тот самый, который в 1937 году спас нашего однокашника Гладкова.
Ткаченко и Шепетов жили в одной комнате. Я пошел к друзьям по Академии, а потом мы втроем вышли на прогулку. Было о чем переговорить, вспомнить, погоревать и посмеяться. Поведал я друзьям свою беду. Во время нашей беседы подошел генерал авиации Тхор. Ткаченко познакомил меня с ним и кратко изложил суть моей беды. Генерал Тхор спросил, сколько нас прибыло и есть ли среди прибывших смелые, надежные люди, чтобы вовлечь их в подпольную работу. Я ответил, что сюда прибыла вся наша подпольная организация, полностью сохранившая свою дееспособность. В частности, по украинскому полку прибыли товарищи Семее, Костюк, Матюшенко, Шаматрин, Хоролец и еще несколько товарищей, фамилии которых запамятовал. В русском полку были активные товарищи: капитаны Никифоров и Екименко — оба разведчика из штаба Юго-Западного фронта. Кроме того, активно включились в работу товарищи майского пленения: Глухов Алексей Васильевич, бывший секретарь дивизионной парткомиссии, и майор Ковалевский Иван Ефимович, старый коммунист, поэт.