Я предупреждал о войне Сталина. Записки военного разведчика
- Автор: Новобранец Василий Андреевич
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Яуза
- ISBN: 978-5-9955-0943-1
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Я предупреждал о войне Сталина. Записки военного разведчика». Краткое содержание книги:
Посмев пойти против «руководящей линии партии» и собственного руководства, которое в угоду Сталину закрывало глаза на любую информацию о приближении войны, Новобранец понимал, что рискует головой — но судьба хранила разведчика: его не посадили и не расстреляли, а всего лишь «сослали» в штаб Киевского Особого Военного округа, после 22 июня преобразованного в Юго-Западный фронт. В августе 1941 года начальник разведотдела 6-й армии ЮЗФ Василий Новобранец попал в плен в Уманском котле. Отказавшись сотрудничать с врагом, он прошел через все ужасы немецких концлагерей, выжил, бежал, партизанил на Украине и в Норвегии.
Обо всем этом, об увиденном и пережитом, Василий Андреевич рассказал в своих мемуарах.
Когда мы, разведчики Генштаба, изучив опыт войны во Франции, где немцы впервые применили танковую армию, предложили создать такие же армии и у нас, то получили от начальника Генштаба непонятный ответ. Танковые армии у нас появились уже после горького опыта войны на наших полях.
Неправильно мы представляли и начальный период войны. Мы полагали, что образуется сплошной фронт и что операции начнутся с прорыва. А в действительности в начале войны никакого сплошного фронта не было. Пришлось вести встречные сражения, подвижную оборону и бои в окружении целых армий, к чему теоретически мы были не подготовлены. В Академии Генштаба такие операции не изучались — ведь мы же собирались воевать на чужой территории и не предполагали вести бои в окружении целых армий и фронтов.
Наша военная наука — оперативное искусство и стратегия — после казни Тухачевского, Уборевича, Егорова и др. захирела, окоченела. Особенно обидно сознавать, что мы первые теоретически разработали глубокую операцию и проверили ее на учениях еще в 30-х годах на киевских маневрах. Мы разработали и проверили, а результатами воспользовались немцы против нас и на наших же полях военных действий. На войне появились новые методы ведения фронтовых операций. Такие, как операция группы фронтов, последовательные операции фронтов, хорошо описанные в воспоминаниях маршала Москаленко. Об этом до войны мы ничего не знали. Как же можно говорить, что наша военная наука полностью отвечала требованиям войны?! Такого в истории войны вообще никогда не бывало. Военная наука всегда подправлялась и развивалась на опыте войны, и частенько солдат учил генерала. Траншейную систему обороны и цепи в наступлении создал солдат.
Поднимались и обсуждались на наших дискуссиях также вопросы внутренней политики. Обсуждалась практика массовых репрессий. В лагере были офицеры, ранее репрессированные. Они честно и мужественно дрались на фронтах, в плен многих взяли ранеными. Но и здесь, в плену, они были среди самых стойких и мужественных людей. Казалось бы, что после тех гнусностей, которым они подвергались от «мастеров» Ежова и Берии, им прямая дорога была в армию Власова, а получилось наоборот — это были честные и мужественные офицеры, преданные делу Ленина, коммунисты. Уже там, в плену, мы убедились, что в 1937 году арестовывали у нас не тех, кого нужно было.
Встретил я в роте старшего начсостава своего друга Костюка Владимира Георгиевича. Он рассказал, как его арестовали за связь с «врагом народа» — командиром дивизии Головкиным. Головкина, своего командира полка, я хорошо знал. Это был старый большевик, комиссар Гражданской войны. В его преданности делу Ленина у меня не было никаких сомнений. И вдруг — «враг народа»!
Костюк и Головкин были женаты на родных сестрах. Этого оказалось достаточно для ареста и Костюка. В Лукьяновской тюрьме (Киев) Костяка подвергли глумительным допросам по «третьей степени», которая ничем не отличалась от гестаповских методов. Костюк выдержал все пытки, но не подписал протокола с клеветой на Головкина. Как известно, после смены Ежова Берия выступил с «либеральными» начинаниями. Он многих арестованных при Ежове освободил. Освободили и Костюка.
Вернулся он в Коростень к месту своей службы — и не нашел семьи: жену с детьми выбросили из квартиры прямо на улицу. Костюк с трудом нашел их в Киеве. Семью приютил у себя рабочий, старый большевик, герой Гражданской войны. Он при встрече сказал Костюку:
— Ничего, сынок, так долго не будет. Ленинская правда восторжествует.
Однажды шел Костюк с женой по Крещатику и столкнулся со своим следователем. Свет померк в глазах Костюка. Вспомнились все оскорбления, все пытки, издевательства. Отстранив слегка жену, он выхватил пистолет, догнал палача. «Гад, — говорит ему, — здравствуй! Мы с тобой не все договорили. Хочу теперь расписаться под протоколом, который ты сочинил на Головкина». И выпустил в него всю обойму. Костюка и убитого следователя тотчас же окружила толпа. Появился милиционер. Костюк отдал ему пистолет.
— Веди, — говорит, — в милицию — я убил следователя, который мучил меня на допросах.
Продержали его три дня под арестом, опросили… и выпустили, вновь направили в Коростень, где назначили командиром батальона. А вскоре началась война. В бою под Коростенем погиб весь батальон Костюка, а горстку раненых и его самого в бессознательном состоянии немцы захватили в плен.
Мы выслушали также мрачный рассказ Костюка о командире кавалерийского корпуса Криворучко, герое Гражданской войны, старом коммунисте. Костюк сидел с ним в одной камере.