Я предупреждал о войне Сталина. Записки военного разведчика

Я смотрел на Карбышева и восхищался его могучей моральной силой в усталом и больном теле. Передо мной стоял не только профессор, не только преподаватель, а идейный, смелый, страстный агитатор-большевик. Глаза его, молодые, живые, пылали огнем убежденного коммуниста, уверенностью, что нет в мире такой силы, которая могла бы подавить наш народ, вооруженный идеями Ленина.

Товарищи мне рассказывали, что гестаповцы неоднократно вызывали Карбышева, всячески пытались перетянуть его на свою сторону. И предупреждали, требовали, чтобы он прекратил антифашистскую агитацию. И каждый раз Карбышев с достоинством отвечал: «А вы, что же, думаете, я — советский генерал, и буду говорить о победах Германии? Я беседую с нашими людьми о судьбах нашей Родины. Беседую и буду беседовать».

Когда я еще был в Хаммельбургском лагере, Карбышева вызвали в комендатуру и сообщили, что немецкое командование хочет обменять его на какого-то немецкого генерала, попавшего в плен, но Сталин якобы не согласился на этот обмен. Карбышев об этом сообщил ближайшим товарищам: Ткаченко, Шепетову, Тхору — однако сам считал, что это очередная фашистская провокация. Расценивая этот факт в свете наших дней, я допускаю, что немцы действительно хотели произвести этот обмен. Но Сталину для его тиранической политики просто нежелательно было иметь в Академии и Генштабе такого беспокойного человека. Сталину якобы предлагали и сына его обменять на генерала. Не мешает историкам тщательно проверить и этот факт. Но и это предложение он отклонил.

Хочу сказать несколько слов и о сыне Сталина — Якове Джугашвили. Сталин осудил сына за плен, но он был настоящим патриотом своей Родины. Из сведений, полученных мной в плену, Яков Джугашвили — капитан, командир батареи, попал в плен в 1941 году, также будучи тяжело раненным. Он честно дрался на фронте и был стойким, мужественным патриотом в плену, преданным сыном Родины. Никакая агитация, вербовки, угрозы, пытки не сломили его стойкости и преданности Родине. За неделю до нашего приезда немцы увезли сына Сталина из Хаммельбургского лагеря. В этом лагере его водили гестаповцы перед строем военнопленных и говорили, что вот, мол, сын Сталина перешел к нам, следуйте его примеру. Яков Джугашвили, окруженный гестаповцами, умудрился швырнуть в строй свернутые шариком маленькие бумажки, в которых писал: «Не верьте фашистам, я был и остался верным сыном нашей Родины». Пленные эти бумажные катышки поднимали, разворачивали и читали. И, конечно, не поддавались никаким провокациям. Очень жаль, что Иосиф Сталин так плохо относился к своему сыну, этому мужественному бойцу-антифашисту, преданному партии, Родине офицеру, замученному в фашистской неволе. Правда, в последний год жизни Сталин якобы портрет своего сына Якова Джугашвили повесил на стенку. И изменил якобы и свое отношение к военнопленным. Но что из этого? Люди-то, ни в чем не повинные, погибли!