Я предупреждал о войне Сталина. Записки военного разведчика
- Автор: Новобранец Василий Андреевич
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Яуза
- ISBN: 978-5-9955-0943-1
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Я предупреждал о войне Сталина. Записки военного разведчика». Краткое содержание книги:
Посмев пойти против «руководящей линии партии» и собственного руководства, которое в угоду Сталину закрывало глаза на любую информацию о приближении войны, Новобранец понимал, что рискует головой — но судьба хранила разведчика: его не посадили и не расстреляли, а всего лишь «сослали» в штаб Киевского Особого Военного округа, после 22 июня преобразованного в Юго-Западный фронт. В августе 1941 года начальник разведотдела 6-й армии ЮЗФ Василий Новобранец попал в плен в Уманском котле. Отказавшись сотрудничать с врагом, он прошел через все ужасы немецких концлагерей, выжил, бежал, партизанил на Украине и в Норвегии.
Обо всем этом, об увиденном и пережитом, Василий Андреевич рассказал в своих мемуарах.
— Мы создали строй хуже царского. Коммунистические идеалы для нашей крестьянской страны оказались нежизненными. Крестьяне не могут жить без частной собственности. Работать в колхозах они не будут!
Его не избили только потому, что был уже стар и, конечно, сильно ослабевший. Я спросил Семеса, что это за человек, откуда?
— Э-э, он не такой дурак, как кажется! — ответил Семее. — Это — полковой комиссар, член Военного совета армии.
— Вот это да! Так чего же он хочет?
— А черт его знает. Говорит — переменились взгляды.
Впрочем, Кулика постигла тяжелая трагедия. Немцы, несмотря на его антисоветские настроения, расстреляли его. Кто-то донес немцам, что он комиссар, член Военного совета армии.
Вспоминая сейчас разговоры Кулика, я все же сомневаюсь, что он был действительно антисоветски настроенным человеком. В плену некоторые политработники в качестве маскировки умышленно прибегали к таким антисоветским разговорам. Кажется мне, что и Кулик пытался использовать эту неумную и зловонную дымовую завесу и поплатился за это жизнью. Кто-то не мог простить ему антисоветских настроений.
Как я уже говорил выше, немцы направили нас на перевоспитание в образцовый лагерь — Хаммельбург.
Но об этом мы узнали позднее. Построили нас по тревоге, около пяти тысяч человек, и повели на вокзал.
Набили нас во Владимир-Волынске в вагоны по 50–60 человек и повезли. В вагонах не то что сидеть или лежать, даже стоять было трудно. От усталости и общей слабости мы валились в кучу. На ходу поезда нас утрясало, уминало, утрамбовывало и вытряхивало остатки жизни. Вагоны открывались не чаще двух раз в сутки для того, чтобы выбросить умерших и принять хлеб и воду, иногда какую-то мутную баланду. В узкие дверные щели мы видели, по звукам и случайным обрывкам разговора догадывались, что вначале нас везли по Польше, потом по Германии. Ехали (а часто подолгу стояли) несколько дней. Пытке этой, казалось, будет конец только после смерти.
И наконец приехали в Хаммельбург, в городок Южной Баварии. Здесь до войны был городок какой-то воинской части. Из пяти тысяч доехало едва ли три с половиной. Тела полутора тысяч советских офицеров рассеяны по неведомым промежуточным станциям Южной Баварии.
Хаммельбургский лагерь занимал большую площадь — примерно 800 на 800 метров. Он был разделен на несколько секторов, отгороженных друг от друга проволокой.
В секторе, куда я попал, находилось пять или шесть трехэтажных казарм на пятьсот человек каждая (по норме!). А фактически на трехэтажных нарах в каждой казарме размещалось около полутора тысяч человек. В отдельном двухэтажном здании расселили генералов и полковников. Одно большое здание называлось клубом, а в особых зданиях размещались полиция и библиотека. Немецкая комендатура была за пределами лагеря.
Нашей собственной внутрилагерной организации здесь уже не было. Командиров рот назначали сами немцы. На кухню немцы подбирали «придурков», тоже из наших предателей. По замыслу фашистов, в этом лагере после идеологической обработки должна была производиться вербовка командиров во власовскую армию или особые добровольческие легионы. Поэтому немцы здесь сосредоточили лучшие кадры гестаповцев, полиции и агентуры. Пропаганду вели на «научной основе»: среди пленных распространялись книги, брошюры, плакаты, в которых «ученые» фашисты с «научных позиций» пытались ревизовать марксизм-ленинизм. В этой области особенно отличался некий Альт Брехт. Мы прозвали его «старый брехун» — по игре слов: альт — старый, а «брехт» — производное от простого русского — брехло, брехать.
Я попал в сектор старших штабных офицеров — от майора до полковника. Младшие офицеры размещались в других секторах, по соседству с нами.
Разбили нас по ротам — по 250 человек в каждой. Меня зачислили во вторую роту, помещавшуюся недалеко от ворот. Когда нас подвели к казарме, на крыльцо вышел командир роты. Кто-то крикнул: «Смирно!» Однако никто этой команды не выполнил. Стояли вольно, переговаривались. Я присмотрелся к командиру и чуть было не ахнул — это был полковник Миандров, бывший начальник Оперотдела 6-й армии. Однако здесь он будто переродился. В штабе 6-й он выглядел опустившимся хилым старичком, вечно чем-то озабоченным, выполнявшим свои обязанности спустя рукава. Воздух фашизма ему, несомненно, пошел на пользу: одет он был в форму французского офицера цвета хаки, выбрит, чист, здоров и сыт. И рожа сияла самоуверенностью и самодовольством.
— Здравствуйте, господа офицеры! — крикнул Миандров, окидывая взором вновь прибывшее пополнение в его роту.