Прощание с Византией [publisher: SelfPub]

Отменив поход на византийцев, он при поддержке Римского епископа начал стягивать армию к Сицилии, собираясь возглавить ее для подавления мятежа. Папа Мартин IV отлучил вождей сицилийского восстания от Римской церкви, а заодно с ними и Византийского царя, которого в булле назвал «именующим себя Греческим императором». Но, сицилийские послы отправились в Арагон, и уже 30 августа 1282 г. испанская армия высадилась на острове, куда устремились французы Карла Анжуйского. Началась настоящая европейская война, отодвинувшая на неопределенный срок начало экспедиции на Константинополь[485].

На помощь Карлу спешили флорентийцы, верные союзническому договору, отряды рыцарей под командованием двух племянников Карла – Пьера, графа Алансонского (1251—1284), и Роберта II Д’Артуа (1250—1302), сына Роберта Старшего (1216—1250), некогда погибшего в Египте. Войско короля высадилось в Мессине 25 июля 1280 г., но все попытки взять город штурмом провалились. Уже 17 сентября к Карлу прибыли послы Педро III, уведомившие того, что их государь считает себя законным правителем острова и требует от французов удалиться прочь. Карл был разгневан, но обстоятельства складывались против него: в середине октября арагонский флот разгромил французов в морском сражении, причем погибла почти половина кораблей Анжуйца. Пришлось срочно снимать осаду Мессины, что немедленно вызвало волнения на материке: запылала Калабрия и начались мятежи в Риме[486].

Теперь Сицилийское королевство оказалось расколотым на две части. В Неаполе располагался Карл Анжуйский, а Педро Арагонский – в Сицилии. Всем стало ясно, что Средиземноморская империя – мираж, дым, и последние союзники оставляли Анжуйца один за другим. Наиболее ощутимым стал отказ рыцарейтамплиеров и венецианцев поддержать Карла. Французский король не бросил, конечно, в беде своего дядю. Он даже направил Педро III Арагонскому посланника с грозным ультиматумом оставить Сицилию в покое. Но арагонцы к тому времени были уже очень сильны.

Как рассказывают, не желая кровопролития, рыцари с обеих сторон договаривались устроить состязание лучших из них, чтобы выявить победителя и государя Сицилии, выбрав для этого по пять сотен дуэлянтов с каждой стороны. Однако, как нередко бывает, договорившись о главном, забыли упомянуть важные детали – в частности, время поединка. Появившись со своими рыцарями рано утром, король Арагона не нашел своего противника и, посчитав того трусом, приписал победу себе. Чуть позднее, когда пыль от копыт арагонских лошадей уже успела улечься на каменистую почву, явились французы. Не встретив противника, они поступили аналогичным образом[487].